Перековка. Малый Орден - Михаил Павлович Игнатов

Но если так… Если у меня будут столь разные по силе ученики, то придётся постараться, чтобы…

Хотя, какая разница? Недавно я почти то же самое провернул в городе Светлого Рассвета — давил и на Воинов, и на Предводителя одновременно. Сделаю это и здесь. Да ещё и добавлю сверху.

Если это урок, урок для тех, кто уходит в Большой Орден, и для тех, кто становится опорой Малого Ордена с их уходом, то… То можно и добавить. И не сдерживаясь.

На площадку торопливо, почти бегом собирались ученики и учителя, выходили к ущелью, поднимались на малые платформы, перепрыгивали на большую, сбивались кучками, не решаясь приблизиться к Ксилиму и мне.

Серые, синие, алые, белые халаты.

Видел я тех, кто учил меня.

Рамас. Глава Павильона Наград. Всё та же всепонимающая улыбка на чуть оплывшем лице и всё те же тёмные, с зеленью волосы.

Крепкий бородач лет пятидесяти. Помот. Главный кузнец.

Джанит в алом и Изар в синем.

Видел я и тех, кого учил уже сам.

Лиань, девушка с тёмно-русыми волосами. Корган, рослый парень, так разочаровавший меня на первом уроке.

Видел и тех, кто ушёл с моих уроков.

Увидел я и Аледо, и тех, с кем она прибыла в Академию. Молодые таланты, слишком юные для Академии или не успевшие в неё попасть, но из списка тех, кто должен уйти в Большой Орден. Неожиданно, но ожидаемо. Удивиться мог только я, который слишком уж быстро забывает про какие-то вещи.

Но эта мысль о памяти и её прорехах не принесла обычной тревожности и сомнений. Я сейчас думал о другом. Я думал об уроке.

Скоро вся Академия собралась передо мной. Это заняло не десять и даже не сто вдохов; к этому времени облака опустились ещё ниже, набрякли, потемнели и пролились дождём.

Я смотрел, как ученики поводили плечами, косились на облака, стряхивали капли с лиц, как недовольно хмурились девушки и озирались. Вспоминал, как мы с Береком глазели на бегущих под дождём девушек. В этот раз им никуда убежать не получится — под дождём стоит вся Академия.

И когда я говорю вся, то именно это и имею в виду. Здесь стояли подростки, которым ещё было рано учиться в Академии, стояли учителя Академии, отдельно замерли охранители, впервые скинувшие с себя невидимость перед всеми, здесь стояли даже стражники Академии и хранители Павильонов. Все идущие, которые были сегодня на горе Академии, собрались передо мной, едва вместившись на площадку.

Собрались и теперь смотрели на меня. Капли барабанили по камням, стекали по волосам и лицам. Дождь усиливался, словно небо решило добавить испытание от себя. Халаты потемнели от воды.

Я оглядел всех ещё раз, пройдясь взглядом слева направо. Здесь стояли Фатия, Тола, даже Амма, даже Пересмешник — и тот смутным провалом, в котором исчезали капли дождя, ощущался на склоне горы, выше площадок, под сосной.

Плавно поднял руки и приложил кулак к ладони, чуть склонил голову:

— Приветствую вас, братья и сёстры по Ордену.

— Приветствуем, старший!

С окрестных деревьев с воплями поднялись прятавшиеся от дождя птицы, встревоженные этим рёвом.

Что-что, а орать в Ордене всегда умели и любили.

Вспомнилось, как самозабвенно орали комтуры Большого Ордена в день нашего с ними знакомства и как орал я вместе с ними, срывая горло.

Эх, хорошее было время и отличное воспоминание. Когда в проверке своих воспоминаний дойду до него, с удовольствием буду его переживать заново. Ну а сейчас…

Я разомкнул руки, улыбнулся и сказал:

— Все вы пришли сюда, потому что вас позвал глава Академии. И потому, что вы слышали о моих тренировках по выживанию в битвах. Неприятных, жёстких и даже жестоких. О тренировках, после которых становятся сильнее, — я заметил шевеления среди юного поколения и улыбнулся шире. — Вижу, не все слышали. Ничего страшного, тем меньше будете бояться сегодня, — слух Властелина, восприятие, которым я видел собравшихся сразу с нескольких точек, донесли до меня, как пренебрежительно фыркнула Аледо и сложила на груди руки. Я кивнул. — Меня радует ваша решимость и желание стать сильнее.

Я улыбнулся ещё шире, шире уже некуда, и спросил:

— А хотите стать ещё сильнее? Не хотите попробовать тренировку, которую проходят только Предводители?

Корган сделал шаг вперёд и вбил кулак в ладонь:

— Старший, мы очень хотим стать сильнее.

Что же, он вынес из моих уроков главное. И раны, и печати пошли ему на пользу, а я как раз собираюсь использовать их снова.

Ксилим встревожился:

— Что вы задумали, молодой магистр⁈

Я не стал отвечать ему, сказал ученикам, всем своим ученикам:

— Отлично, отлично. Слышали ли вы хоть что-нибудь о закалке силы души? Или о закалке души?

Теперь встревожился Нинар, стоявший на левой площадке вместе с другими учителями:

— Глава, а это будет не чересчур? Это и правда то, что не стоит начинать раньше этапа Предводителя.

На миг, может быть, на два, его слова едва не убедили меня. Ещё вспомнилось, как Изард сокрушался о чистоте силы во мне, предупреждал, что ритуал для гвардейцев закроет для меня высокие ступени Возвышения.

Ну хорошо, возможно, я сомневался три вдоха, но затем отбросил сомнения, стёр улыбку с лица и внимательно оглядел переглядывающихся учеников.

— Нет, не слышали? Ничего страшного, значит, сегодня будет ваша первая подобная тренировка. Она пригодится любому из вас, но особенно сильно пригодится тем, кто мечтает достичь вершин Возвышения и мечтает о большем, чем Мастер. Мечтает даже о большем, чем Предводитель. Конечно же, не здесь, не в Ордене Второго пояса.

— Молодой магистр! — прошипел Ксилим.

Но я лишь смахнул капли дождя со лба и бровей, склонил голову к плечу, осматривая площадку с учениками и пытаясь сообразить, как провернуть то, что я задумал. Места маловато.

Отпрыгнул спиной вперёд, к самому краю обрыва, скорее даже не отпрыгнул, а перелетел, прикрыв это прыжком и освободив ещё десять шагов площадки. Под ногами хрустнули камешки, за спиной была только пропасть ущелья, заполненная серым облаком.

Поднял руки. Змеи — понятно. Но что, если я волью много-много силы просто в нити стихии, не пытаясь вызвать её Суть?

Как стало ясно спустя двадцать вдохов — они действительно становятся видны. Не так, как змеи, но ученики начали тыкать пальцем в плавно изогнутые голубые линии, расчертившие мокрую площадку передо мной на две части.