Перековка. Малый Орден - Михаил Павлович Игнатов

Стоило кому-то дать слабину и отхватить отравление, я тут же сбавлял напор стихии на него и отправлял на помощь крошечного змея, стоило кому-то пошатнуться, поддаться слабости и застонать, как я забирал треть из печати «Боль», стоило кому-то перестать даже шевелиться в луже, как я добавлял ему цвета в «Упорство».

Это было очень, очень сложно. Ничуть не менее сложно, чем продираться через стихию тьмы бога секты, прокладывая путь сквозь его повеление и создавая вокруг себя десятки и сотни лезвий из духовной силы.

Но я справился. И это тоже подпитывало мою гордыню.

Хуже всего было то, что я не мог понять и решить — чья она была.

Только ли моя, собирателя камней из Нулевого, Песчаного Чудовища, ватажника, искателя, вольного идущего, Царя Зверей и Ледяного Мясника, ученика, Мясника Академии, защитника, чемпиона и магистра Ордена Небесного Меча или же ещё и гордыня безумного духа, что иногда ворочался во мне и просыпался злостью, презрением и отрывками памяти?

Почему нет? Если может быть презрение, то почему не может быть гордыни? Разве не гордыня сквозила в его рассказах о создании ритуала? Безумный дух когда-то победил верховного бога Раух, защитил свой город, победил равных себе собратьев, сбросил с себя запреты создателя, создал такое, что до него никто не мог создать…

Мог ли он тогда на тренировке проявиться во мне не только презрением, но и желанием показать — я лучший, вот как я могу?

Мог, почему не мог.

Вот и сиди думай, что во мне моего и только моего, ведь времени на раздумья у меня теперь было с лихвой.

Я потратился на тренировку до конца. До донышка. Ещё и половину эссенции спустил. Это Ксилим застыл на месте почти сразу и лишь смахивал капли дождя с серого от усталости лица. Но он только пробил преграду долгих лет стояния на месте, причём не сам, а с помощью алхимии.

А вот бывшие таланты, долгие годы упорно шагавшие по Возвышению в тюрьме города Тысячи Этажей, упорно делали шаг за шагом. Пока я играл по советам Нинара.

Но и тогда, когда я заставил каждого из них застыть, получив предельное давление… О, они и тогда совершали прорыв за прорывом, заставляя вливать в удержание всё больше и больше силы, стихии и… не души, конечно же, не тратят мастера Указов на каждую из своих печатей душу, но того непонятного до сих пор запаса силы, который расходуется только и только на печати Указов.

А уж Нинар… Нинар тоже решил показать, что в Ордене все эти годы, в Ордене Империи, распущенном, но не исчезнувшем, каждый из орденцев прежде всего был бойцом, а уж потом артефактором или торговцем.

Он тоже выжал себя до предела, и за этот предел шагнул. Не раз и даже не два, дойдя всего за вечер и часть ночи до печати в три цвета и научившись сопротивляться ей невзирая ни на что. Как Дарагал… Ничуть не хуже, а ведь когда-то говорил, что никогда с ним не сравнится и останется лишь седьмым.

Но и будто мало мне было одних Предводителей города Тысячи Этажей, у меня были ещё Тола и Амма. Словно мало было мне одного Нинара, у меня был ещё и Пересмешник, который сначала уговаривал меня тратиться меньше, а потом, словно устав или обидевшись, как бы странно это ни звучало, присоединился к тренировке.

Вот уж было зрелище для Предводителей города Тысячи Этажей — они не видели его, но видели, как капли дождя застывают в воздухе, обрисовывая что-то невидимое, а затем срываются вниз или дробятся в мелкую пыль, и видели, сколько духовной силы и стихии давит на этого невидимку.

Вот и просидели мы втроём — я, Пересмешник и Нинар — после тренировки остаток ночи бок о бок — в центре Академии, в сердце формации, собирающей силу с окрестных земель. Нигде в другом месте мы бы не сумели восстановить столько истраченных сил, а уж я постарался, чтобы Пересмешник тоже дошёл до предела. Или он постарался довести до него меня, на пару с Нинаром.

Ни о каком жетоне и двух неделях за ночь речи и быть не могло — тратить то, что ещё не успел восстановить?

Вот и пришлось сидеть, просто медитировать и перебирать воспоминания сначала о тренировке, пытаясь осознать, была ли гордыня только моей, а затем, не найдя ответа, обратиться мыслями к прошлому, продолжив перебирать память и искать в ней дыры.

Не сказать, что удалось найти что-то пропавшее или важное, но вспомнить всё это оказалось… приятно. Это сначала некоторые вещи кажутся лишними и неприятными, хочется, чтобы их никогда не случалось, а вот потом, спустя годы, они выглядят совсем по-другому. Иногда как то, без чего ничего бы не получилось и не сложилось бы. Как то, что было на самом деле не проблемой, а Ключом, открывшим мне путь. И таких Ключей на моём пути было на самом деле немало.

Ну и от остальных мыслей и сравнений мне никуда было не деться. Например, от мыслей о том, как мучительно долго восстанавливать силы Властелину во Втором поясе. И о том, что всё это невероятно напоминает проблемы, что старейшин Морозной Гряды, что Предков земель Итреи. Первые носили на поясах огромное по меркам Первого пояса богатство — голубую яшму — дух, чтобы духовной силой, которой она истекала, подпитывать свои ослабшие тела. Ну и сидели где-то в предгорьях Братьев, там, где духовной силы побольше.

Вторые занимались тем же самым. Сидели на острове, где больше духовной силы, а став ещё старше, занимали места Предков и растягивали годы жизни, сидя не то что на горе духовной яшмы, а на целых плитах из духовных камней. Кстати, возможно, созданных с помощью грубой Конденсации духовной силы.

Ну и мы вот трое, сидим полночи в одном из самых важных мест Малого Ордена и втроём заняли формацию, которая обеспечивает рост всех молодых талантов целой фракции. По сути, ничем от стариков двух других мест моей памяти не отличаемся — отбираем ресурсы у молодых.

Так что неудивительно, что каждый Пояс ограничен уровнем Возвышения, которое можно достигнуть, и неудивительно, что для Стражей находиться здесь — наказание. Тем более наказание, если приходится спускаться ещё ниже. В Первый. И в Нулевой.

И ещё один вопрос-размышление. А где же восстанавливают силы Стражи?