Чужанские заботы - Дмитрий Александрович Билик

— И куда он поперся? — поглядел в сторону леса Сева, впрочем, не делая никаких попыток пойти за Вованом…

— Пойди сам и спроси. У меня желания по снегу шастать нет.

— Походу, обдолбался опять. Делать чего будем?

— Чего мы сделаем? Этот же гад даже не сказал, куда едем. Надо ждать, — протянул Жора, размышляя, уж не сбылось ли его проклятие? Хотя сомневался он считанные секунды, решив не загоняться по всякого рода мистике. — Сева, не нагнетай…

Пока двое товарищей препирались, ноги несли Ридигера все дальше. Конец зимы выдался необыкновенно теплым, снег в лесу чуть подтаял, но после схватился вновь, покрывшись ледяной коркой. Она сквозь тонкие джинсы царапала ноги, но Владимир не обращал особого внимания на это незначительное неудобство. Он весь был сосредоточен на голосе, звучащем в голове. Самом странном, который приходилось слышать за всю жизнь.

В нем чудились нотки отца из почти забытого детства, когда они еще проводили много времени вместе, различались интонации матери, которые, казалось, утрачены в памяти навсегда, помимо всего слышалось нечто родное, всеобъемлющее, что нельзя полностью объяснить. Все это ласкало слух, располагало к себе и странным образом манило.

Этому зову оказалось невозможно противиться. Все рациональное, что только было во Владимире, улетучилось сразу, стоило ему услышать голос. И теперь парень продирался сквозь голые ветви, проваливаясь в сугробы. Пока наконец на замер, узрев перед собой крохотное создание, облаченное в кучу разномастной одежды, накинутой одну на другую.

Казалось, что это самое родное существо, которое только может быть на свете. Владимира не смущало ничего: ни перемазанные в крови руки незнакомца, ни выпотрошенная тушка зайца, ни разложенные тут же, на снегу, внутренности ушастого. Все естество Ридигера затрепетало в желании хоть что-то сделать для такого близкого ему человека.

— Скажи! — громко произнес он, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. — Хоть одно слово. Скажи!

— Ешь, — протянул ему малыш кровавый ошметок.

Владимир, известный всему своему окружению как самый брезгливый человек, вцепился в крохотную печень двумя руками, с яростью голодающего. Он рвал мягкий кусок, утробно рыча и стараясь не проронить ни капли крови, точно это был самый вкусный десерт в его жизни. Мажор давился, хватал ртом воздух, но не успокоился, пока не съел все до последней частички. И даже облизал пальцы.

Трудно сказать, что именно случилось после. Ему казалось, что в единый момент он ощутил, как с небес на него спустилось божественное благословение. Хотелось петь и парить, однако Владимир понимал, что все только начинается.

Незнакомец подошел к нему, а Ридигер поклонился почти до самой земли, чувствуя, как мокрые и липкие от крови пальцы коснулись его лба. И в один лишь краткий миг все стало ясно. Он обрел такую невыразимую радость, которая недоступна всем остальным. В его жизни появилась цель. И сила, с которой было невозможно совладать!

— Иди, — оттолкнул его малыш.

Ридигер побежал, зачерпывая модными кроссовками снег, падая и поднимаясь, направляясь обратно к машине с максимально возможной скоростью. Он не чувствовал, как покалывает от холода руки, как саднит разодранный крепкой веткой бок, как пылают от неожиданного рывка щеки. Владимир вообще не помнил, когда в последний раз куда-либо бежал.

Неведомая сила, ставшая постоянным спутником и помощником, вела его к цели. Он был уверен, что не заблудится и не пропадет. Поэтому вскоре выскочил на уже знакомую опушку близ дороги, где по-прежнему спорили его друзья. Последние невероятно обрадовались, однако Владимир только сейчас вдруг ощутил, что их эмоции натужные, ненастоящие. Нет, товарищи действительно с облегчением выдохнули, когда он появился, но лишь из-за боязни, что с мажором вдруг что-то случится.

Мажор… Владимир покатал это слово на языке, так и не выплюнув в пространство. И понял, что оно невероятно верное. Сколько правды в нем было, как бесцельно и пусто жил он ранее. Но теперь все будет иначе.

— Вован, так ты куда ходил? — спросил белобрысый Всеволод. — Мы чуть с ума не сошли. Вован, ты нас слышишь?

Он не удостоил его ответом, пройдя мимо и выбравшись к самой дороге, где стоял Mercedes AMG SL 63. Внутри полным ходом шло веселье — медички пили шампанское прямо из горла и хохотали над какими-то дурацкими шутками. Наверное, они даже не заметили его отсутствия. Машину парень не заглушил, потому внутри было тепло и никто из приглашенных им девушек не замерз. Но это ненадолго.

Владимир рывком распахнул дверь переднего сиденья, где устроилась рыжая Ангелина, и полным твердости голосом приказал:

— На выход.

— Вован, ты чего? — попыталась улыбнуться обворожительная девушка. К слову, самая красивая из всех. Она обвела его мимолетным взглядом и на ее лице появилась тревога. — Что с тобой случилось?

— Вон!

Видимо, его перемена стала столь разительной, что застала несчастную врасплох. Та продолжала хлопать глазами и недоуменно глядеть на него, поэтому пришлось помочь. Он схватил девушку за шкирку и выволок прямо на дорогу. Сейчас в голове Ридигера не было мыслей, как он выглядит и что подумают остальные. Все моральные устои, которые и прежде не являлись для него непреодолимой преградой, рухнули, словно деревянные мостки под напором разлившейся реки.

— Ты чего, охренел⁈ Пусти, пусти! — кричала рыжая.

Он отшвырнул Ангелину в сторону, захлопнул переднюю дверь и открыл заднюю.

— Все вон, живо!

Девушки до сих пор думали, что это розыгрыш или очередная перемена настроения. О том, что у молодого и богатого парня такое бывало (особенно в состоянии затуманенного сознания), знали все. Однако, видимо, в его взгляде появилось что-то по-настоящему жуткое, потому что три красавицы торопливо послушались приказа. Разве что одна, самая молоденькая, испуганно спросила:

— Ты что, нас бросаешь?

Владимир обернулся, заметив друзей, которые стали невольными свидетелями сцены, и кивнул в их сторону:

— Вон они довезут.

После чего сел в машину и так резко развернулся, что заехал на обочину и из-под колес полетели частички снега и льда. Теперь, когда ему никто не мешал, путь лежал обратно, в Тверь, где предстояло совершить предназначенное.

Съеденный кусок печени будто пульсировал в животе. Тепло от него расходилось по всему телу и придавало сил. Владимир взглянул на себя в зеркало и увидел худого молодого человека с горящими глазами и перепачканным от крови лицом. Нет, так не пойдет, если его не дай провидение остановят прежде, чем