Чужанские заботы - Дмитрий Александрович Билик

Я слушал перебранку вполуха, уже на автомате думая о своем. Даже не о том, как причудлива судьба. Среди коренных тверяков и прочих чужан бытовало мнение, что кремль давным-давно разрушен, и от него даже ничего не осталось (только теперь я понял, что это, мягко говоря, подозрительно). А в то же самое время выяснилось, что он никуда не девался. Стоит на территории Дворцового сада, с набережной можно даже сквозь решетки заглянуть, вот только самого кремля никто не видит.

Но не менее удивительным было то, что именно неподалеку отдал богу душу Ридигер-младший. Нет, что чужане мрут — дело, как бы сказать, житейское. Но вот мы имеем смерть мажора, в расследовании которой не захотел поучаствовать близкий друг, вхожий в рубежный мир, и непосредственно вотчина Великого Князя рядышком. Все это не просто не очень хорошо пахло, а прямо-таки смердело.

— Миша, ты чего так смотришь, словно меня съесть хочешь? — спросил Колянстоун.

— Ничего я не хочу. Субпродуктами не питаюсь. Мысль у меня одна есть.

— Почему мне это уже не нравится? — поинтересовалась головешка.

Однако я чуть ли не галопом рванул обратно, к упырю. Надо сказать, что за время нашего отсутствия в жизни Константина решительно ничего не изменилось. Тот походил на закладчика, который что-то искал под скамейкой. Одна лишь надежда на хист, способный отвести любопытные взгляды.

— Какие успехи?

— Если честно, то странно, — признался упырь. — Говорит много, но все путанно, словно эхом доносится. То про лес какой-то, то про железные глаза.

— Константин, у меня есть небольшое предположение. Пойдем со мной.

— А как же умерший?

— Пойдем, пойдем. Идти мы будем медленно, а ты говори, если голос громче становится.

Вообще, это походило на игру «горячо-холодно», происходившую в интерактивном режиме. К примеру, мы направились по диагонали к перекрестку Советской улицы и Волжского проезда, но Константин признался, что голос стал тише. Пришлось возвращаться и уже двигаться по прямой, по направлению к остановке «Соборная площадь». И вот здесь меня настигла первая удача.

— О, слышно. И говорит не так сбивчиво, правда, с паузами.

Мы перешли дорогу, направившись к стадиону, но вскоре упырь замахал руками и приказал возвращаться, и ткнув в сторону Путевого дворца. Вот здесь мне в первый раз стало не по себе. Почему-то казалось, что я знаю, куда приведет нас набиравший силу голос Ридигера-младшего. И надо сказать, я не ошибся.

Всего через пять минут наших сумбурных поисков мы вышли к кремлю. Тот оказался огражден сначала железной чужанской изгородью, которая должна была защитить зевак от входа в Сиреневый сад, а уже дальше виднелись белые неприступные стены. Упырь остановился и ткнул пальцем в ближайшую башню с воротами, со стоящими по бокам рубежниками. Двумя могущественными кощеями, от которых разило хистом и вседозволенностью.

Ну что сказать, теперь я, по крайней мере, понял, что, точнее кто явился причиной смерти мажора. Вот только вопросов меньше не стало. На кой черт он, обычный чужанин, сюда полез?

С 1935 по 1954 гг. в здании Тверской медицинской академии размещались НКВД по Калининской области и внутренняя тюрьма. Здесь же, в подвале, приводились в исполнение приговоры к смертной казни (прим. автора).

Глава 20

— Господи милостивый, я ног не чувствую! Люди добрые, не видели кто две конечности, на правой палец в сторону торчит. О, здрасьте, здесь ноги не пробегали?

— Ты дурной, что ли?

Если честно, вопрос был задан точно и по существу. В любой другой ситуации я бы присоединился к удивленному кощею, но сейчас следил за тем, как Колянстоун отвлекает привратников кремлевской башни.

— Что есть само понятие норма? — пустилась в философствование головешка. — В наше сумасшедшее время это является условностью. Как говорится, не всякий мудак, кто громко орет, но каждый орет по-своему…

Мне на минутку даже стало жалко кощея. Но совсем ненадолго. Потому что на помощь коллеге двинулся второй рубежник, и наш путь оказался открыт. Я буквально волоком подтащил упыря поближе к воротам, слушая, что тот шепчет.

— Ага, ого, выпью воет… вот, еще, еще… Туда… Ага, вот здесь! Здесь он умер.

Я поднял голову, взглянув на величественную белую башню тверского кремля, о существовании которого час назад еще даже не подозревал. Ну что тут скажешь, сбылись самые худшие прогнозы. Ридигер-младший действительно влез туда, куда влезать не должен был.

Почему-то это знание не принесло мне никакого облегчения. Вот как, спрашивается, мне доносить эту информацию до заказчика? Я знаю, где и отчего умер ваш сын, только конкретно ничего сказать не смогу, потому что это не в вашей зоне юрисдикции. И вообще, лучше, как ваш друг и говорил, отойти в сторону.

Ну да ладно, это все потом. Сейчас главное — поговорить с покойничком. Точнее уж выслушать все, что он нам поведает.

— Что там? — нетерпеливо одернул я Константина.

Тот лишь поднял палец вверх, мол, обожди. А потом, через несколько долгих мгновений шепнул: «Говорит без умолку».

Нет, это все, конечно, хорошо. Вот только нам бы здесь тоже не весь день болтаться. Вон там уже и у Колянстоуна нарисовались две серьезные проблемы, пришлось и засадному отряду в лице Леры появляться на поле боя.

— Ребят, извините, этот идиот опять от меня сбежал, — торопливо подскочила она к головешке и взяла ее на руки.

— Это он чего, человек, что ли? — поинтересовался один из кощеев.

— Человек, я слышал об одном обмудке, который так рубежникам надоел, что они старый ритуал против него провели. Башку отделили, а тело в землю зарыли.

— Я думал, это все байки, — отозвался первый.

Парочка вообще была похожа друг на друга как две капли воды. Княжеские ратники оказались высоки, широки в плечах, даже внешне почти одинаковые, разве что один гладко выбрит, а другой обладал роскошной и беспорядочной растительностью в районе подбородка. Я про себя их так и обозвал — Бритый и Бородатый.

Что самое забавное, словно в дешевом фильме начала девяностых, эта парочка отыгрывала хорошего и плохого полицейского. Бородатый напирал, часто хамил, именно ему принадлежало неаккуратно оброненное слово про «обмудка», на которое Колянстоун, хвала благоразумию, не отреагировал. Второй казался более любопытствующим, вроде бы даже живым.

Вопреки логике, именно Безбородый выглядел старше, в отличие от товарища, его лицо изрезало множество глубоких мимических морщин