Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

— Дракарис! — глухо, со стальным скрежетом вырвалось из-под серебряной личины.

Сплошной, ревущий поток испепеляющего алого валирийского пламени мгновенно накрыл весь замковый двор. Мощные деревянные ворота, казармы со спящими солдатами, конюшни и даже каменные стены жарко вспыхнули за считанные секунды.

Глубоко внизу заходились жуткими криками горящие заживо люди, в панике метались объятые пламенем лошади. Но Палач, парящий на драконе, не испытывал ничего, кроме сухой, выжженной пустоты в душе.

Он безжалостно заставлял послушного Караксеса заходить на низкий, бреющий полет снова и снова, планомерно превращая некогда гордый оплот врага в огромный, пылающий факел. Это не была честная, победоносная битва лордов — это была слепая, жестокая и абсолютно беспощадная кара.

Глубокой ночью уставший Деймон наконец-то вернулся в притихшую Твердыню Мейгора.

От спешившегося принца за версту разило едкой гарью, въедливым драконьим дымом и запекшейся человеческой кровью. Гулко чеканя шаги по мраморным плитам коридоров, Защитник Королевства целенаправленно направился прямиком в покои принцессы Рейниры.

Убитая горем наследница сидела в кресле у открытого окна. Девушка так и не сомкнула глаз. За прошедшие, полные ужаса дни принцесса превратилась в жалкую тень самой себя — пугающе бледная, с глубокими темными кругами под глазами и навсегда угасшим взором.

Увидев на пороге высокую фигуру в черных доспехах и пугающей серебряной маске, Рейнира даже не вздрогнула. Она лишь очень медленно, с видимым усилием перевела на него тяжелый, пустой взгляд.

— Ты снова летал сжигать живых людей, дядя? — очень тихо, абсолютно без единой эмоции спросила она на певучем Высоком Валирийском.

Деймон замер, остановившись в трех шагах от неё. Принц медленно отстегнул ремни и снял маску, добровольно обнажая перед племянницей изуродованную, покрытую черными, сочащимися язвами щеку.

— Я безжалостно выжигаю то самое осиное гнездо, в котором выросла вся эта гниль, Рейнира, — прохрипел он в ответ.

Принцесса лишь горько, бесконечно печально усмехнулась, осуждающе качая серебряной головой:

— Ты наивно думаешь, что этим ты мстишь за убитого отца и за меня… Но просто посмотри на себя, Деймон. Ты навсегда надел черную сталь и закрыл свое лицо железом только потому, что больше не можешь без содрогания смотреть на себя в зеркало. Ты жжешь чужие замки только потому, что абсолютно не в силах вернуть к жизни тех, кого мы навсегда потеряли.

Таргариен стремительно шагнул к ней. Его перебинтованная, раненая ладонь тяжелым, давящим грузом легла на ее хрупкое плечо:

— Пойми, я сохраню для тебя этот трон. Любой, даже самой страшной ценой.

— Да не нужен мне этот проклятый трон, с ног до головы залитый кровью наших близких! — впервые с надрывом, в истерике выкрикнула Рейнира, грубо вырываясь из его хватки.

Из ее глаз вновь брызнули горячие слезы.

— Ты собственными руками превратил наш общий дом в жуткое кладбище! Ты уложил Алисенту в сырую могилу, ты жестоко разбил сердце моему доброму отцу, а теперь… теперь ты хочешь, чтобы я правила этим королевством на их дымящемся пепелище?!

Деймон замер, пораженный. Каждое гневное слово принцессы разило его сердце куда острее любой валирийской стали. Он искренне хотел дать ей абсолютную защиту, хотел силой вернуть утраченное величие их семьи.

Но теперь он ясно видел перед собой лишь глубоко несчастную, сломленную горем женщину, которая открыто презирала его самого и его новые, кровавые методы.

— Я всё равно сделаю то, что должен, — очень сухим, мертвым голосом ответил Наездник Караксеса, решительно надвигая серебряную маску обратно на изуродованное лицо. — И я сделаю это, даже если после этого ты будешь ненавидеть меня до конца своих дней.

Он резко развернулся на каблуках и вышел из ее покоев, оставшись абсолютно одиноким, запертым в своем холодном черном панцире.

Первый шаг был сделан. Палач высоко поднял свой окровавленный меч, и тяжелое колесо трагедии закрутилось с новой, необратимой и всепоглощающей силой.

Глава 16

Шторм, бушевавший над заливом, не утихал ни на минуту. Темные, тяжело налитые свинцом волны с пугающим грохотом разбивались о древнее подножие Твердыни Мейгора, щедро осыпая прочные каменные стены мириадами ледяных соленых брызг.

В самом замке устойчиво, въедливо стоял тяжелый, удушливый запах недавней гари. От промокшей одежды Защитника Королевства, только что вернувшегося с очередных кровавых набегов на богатый Простор, за версту несло жженым человеческим мясом, свежей кровью и кипящей смолой.

В просторном зале Расписного Стола висел промозглый, холодный полумрак. Лишь редкие, ослепительные вспышки разбушевавшихся молний за окном на короткое мгновение выхватывали из густой темноты одинокую стальную фигуру в тяжелых черных доспехах.

Деймон Таргариен неподвижно, словно статуя, стоял над огромной дубовой картой Вестероса. Его левая, пока еще здоровая ладонь с нечеловеческой силой сжимала знакомую рукоять «Темной Сестры». Жуткая серебряная маска, наглухо скрывавшая изуродованную правой половину его лица, отбрасывала на стену зловещую, рогатую и неподвижную тень.

Тяжелая дубовая дверь огромной залы со скрипом отворилась без предупредительного стука стражи.

В холодное помещение решительным шагом вошел лорд Корлис Веларион. Старый, прославленный Морской Змей выглядел сегодня мрачнее любой грозовой тучи. Его роскошный, расшитый золотом синий камзол был густо вымазан в едкой морской соли. Пальцы, привыкшие за долгие годы сжимать непокорный штурвал, сейчас судорожно, до побеления костяшек тискали узорчатую рукоять кортика.

За широкой спиной адмирала неподвижно замерли четверо верных, закованных в броню гвардейцев Дрифмарка.

— Ты пришел лично доложить мне о полной готовности флота, Корлис? — прохрипел Защитник Королевства из-под глухой железной личины. Искаженный голос принца звучал сухо, лязгающе, без единой живой, теплой интонации. — Эскадра в полном составе должна выходить к широкому устью Мандера до сегодняшнего заката. Без задержек.

Морской Змей уверенно остановился у самого края стола-карты. В его глубоких, омытых тысячами штормов глазах не отразилось ни капли животного страха перед серебряной маской Защитника — там плескалась лишь безграничная, глубокая печаль и тяжелое, выстраданное твердое решение.

— Флот Веларионов не пойдет ни в какой Мандер, Деймон, — очень тихо, но со звенящей, непреклонной сталью в голосе произнес лорд приливов.

Таргариен медленно, со скрипом шейных пластин поднял голову. Единственный уцелевший, темно-фиолетовый глаз Палача мгновенно вспыхнул опасным, ледяным огоньком.

— Что ты сейчас сказал?

— Я сказал: с меня хватит, — Корлис, с чувством опираясь мозолистыми ладонями о резной край деревянной карты, подался вперед всем телом. — Я долго и упорно закрывал глаза на твои кровавые расправы здесь, в столице. Я стиснув зубы молчал, когда ты сотнями вешал ни в чем не повинных мейстеров и пытал в подвалах глупых слуг. Я искренне верил, что ты действительно ищешь убийц своего брата-короля!

Голос адмирала задрожал от сдерживаемого гнева.

— Но то,