Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

Одинокий Палач встал на пути нападающих захватчиков, словно несокрушимый стальной утес, о который раз за разом с брызгами крови разбивались накатывающие волны южной пехоты.

Вокруг него стремительно росли горы изувеченных трупов. Семь знатных рыцарей Староместа бесславно легли у самого подножия подъемного моста, еще десяток простых копьеносцев с пробитыми навылет панцирями заполнили собой каменный ров. Но на место каждого павшего солдата тут же, переступая через тела товарищей, вставали трое новых.

Деймон тяжело, со свистом дышал, то и дело скользя подбитыми железом сапогами по залитым кровью мраморным плитам. Страшная рана на его изъеденной ядом шее от напряжения снова открылась. Густая, жгучая черная сукровица медленно затекала прямо под серебряную маску, безжалостно выжигая глаз.

Смертоносный взгляд принца постепенно затуманивался пеленой слабости, а последние силы неумолимо оставляли его изуродованное, измученное лихорадкой тело.

Внезапно, сквозь лязг стали и предсмертные хрипы, с галереи верхнего яруса раздался дикий, до боли знакомый женский вопль. Принцесса Рейнира, забыв об опасности, стояла у самого края высокой башенной галереи, вцепившись руками в каменный парапет.

Юная наследница сверху видела, как страшно пылает её родной город, как рекой льется кровь на подъемном дворе. И она видела, как одинокий человек в черных доспехах и жуткой серебряной маске — ее родной дядя, ее единственный преданный защитник и одновременно ее самое страшное проклятие — из последних сил ведет свой финальный, обреченный на поражение бой.

В её истерзанной груди больше не осталось жгучего гнева. Не было больше ни горькой обиды за бесславную смерть любимого отца, ни первобытного ужаса перед безумной жестокостью Таргариена.

На дымящихся руинах ее окончательно рухнувшего мира у принцессы осталась лишь сухая, бесконечно глубокая и щемящая печаль. Печаль к этому сломленному человеку, который своими руками растоптал всё вокруг ради своей слепой, невозможной и разрушительной гордыни.

— Деймон! — изо всех сил закричала она, ее звонкий голос на мгновение перекрыл гул ожесточенного сражения.

Защитник Королевства резко, забыв об усталости, вскинул голову. Своим единственным зрячим глазом, сверкающим из-под стальной личины, он с ужасом увидел неминуемую угрозу. К резным дверям её башни, грубо сбивая тяжелые засовы, уже пробивалась вооруженная группа ассасинов Безликих в сопровождении элитных южных наемников в серых плащах.

Эти тени шли не за замком. Они целенаправленно шли за ней. За последней настоящей драконицей из рода Таргариенов.

— Рейнира! — вырвалось из-под серебряной маски — предельно хрипло, сорвано, с невероятным, глубоким животным отчаянием.

Обезумевший Палач в ту же секунду совершил поистине немыслимое. Полностью игнорируя плотно окруживших его южных копьеносцев, Таргариен совершил отчаянный, сокрушительный прорыв.

Смертоносная «Темная Сестра» с жутким хрустом рассекала деревянные щиты, доспехи и человеческие кости. Принц буквально прорубал себе кровавую дорогу прямо сквозь плотный строй опешивших врагов. Он раз за разом подставлялся под скользящие удары, совершенно не замечая, как чужие стальные мечи и копья оставляют все новые, глубокие порезы на его прочных черных доспехах.

Он яростно рубил с плеча, бил тяжелой гардой в лица, втаптывал упавших врагов в скользкий камень, движимый одной-единственной, пульсирующей в висках мыслью: он обязан успеть. Успеть закрыть ее своим телом. Спасти от неминуемой гибели хотя бы её одну — ту самую девочку, ради которой он без остатка сожрал свою собственную жизнь и своими же руками превратил некогда процветающий Вестерос в пылающий Ад.

Быстрее ветра он ворвался на крутые, винтовые ступени высокой башни, оставляя за собой на ступенях широкий кровавый след из собственных и чужих ран.

Далеко позади, внизу, с оглушительным грохотом рушились последние дубовые перегородки ворот. На залитом кровью дворе победно горланили свои кличи опьяненные кровью рыцари Староместа. А высоко над горящим замком, чуя неминуемую гибель своего обожаемого господина, в слепом исступлении заходился надрывным ревом брошенный Кровавый Змей.

Деймон стремительно взлетел на верхнюю каменную площадку башни. Он с разбегу, не жалея раненого плеча, выбил дубовую дверь, за которой прямо сейчас решалась дальнейшая судьба последней тонкой нити великого дома Таргариенов. Толстое дерево башенных покоев с громким треском разлетелось в щепки от сокрушительного удара его стального наплечника.

Деймон ворвался в просторную комнату, словно разрушительный вихрь, сотканный из вороненой стали, черной сажи и запекшейся крови. Израненный Защитник Королевства уже едва держался на ногах. Отравленная, гниющая рана под пробитым стальным воротником пульсировала диким, нестерпимым огнем, а сквозь многочисленные щели в пробитых доспехах безостановочно сочилась алая, липкая струя.

В разгромленной башенной галерее густо витал запах сушеной мяты, паленого дорогого шелка и старого пергамента. Все внутреннее, роскошное убранство было безжалостно уничтожено — сбитые на пол массивные подсвечники едко чадили, заливая ковры воском, а некогда прекрасные, тяжелые гобелены висели на стенах изорванными, жалкими клочьями.

А у самого края открытого стрельчатого окна, ярко освещенная багровыми отсветами пылающего далеко внизу города, стояла принцесса Рейнира. Прямо перед ней, отрезая пути к отступлению, уже замерли двое безмолвных ассасинов Безликих. Хладнокровные наемники в серых, пыльных плащах крепко держали в руках изящные, отравленные валирийские стилеты, готовые в любую секунду нанести последний, смертоносный удар в сердце наследницы.

— Не смейте трогать её, твари! — вырвался из-под серебряной личины нечеловеческий, оглушающий звериный вопль.

«Темная Сестра» в очередной раз ослепительно вспыхнула в полумраке комнаты смертоносным серебряным росчерком. Наездник Караксеса молниеносно метнулся вперед, окончательно забыв о собственной защите, усталости и раздирающей тело боли.

Первый ассасин, надеясь на свою реакцию, попытался встретить летящего принца коротким, колющим выпадом. Но лезвие валирийской стали оказалось быстрее — оно с сухим, отвратительным хрустом снесло проворному убийце половину черепа вместе с серым капюшоном. Окровавленное, безжизненное тело наемника тяжелым мешком рухнуло на мирийский ковер, густо заливая древние тканые узоры серым мозгом и густой черной кровью.

Однако второй Безликий, не издав ни звука, плавно скользнул в сторону с поистине гибкой, нечеловеческой и пугающей грацией. В его правой руке, скрытой до этого под плащом, мгновенно блеснул хитроумный, миниатюрный стальной самострел. Короткий, оперенный болт, щедро смазанный смертельным ядом «Крови Дракона», был уже взведен и направлен точно в открытое, уязвимое сочленение доспехов на широкой груди Таргариена.

Деймон широко замахнулся для смертельного, разрубающего удара, но из-за чудовищной кровопотери, тяжелой раны и туманящей разум лихорадки его реакция подвела. Принц роковым образом задержался всего на долю секунды. Он физически не успевал закрыться щитом или уйти с линии огня.

— Деймон, нет! — в отчаянии выкрикнула Рейнира, осознав, что сейчас произойдет.

То, что случилось в следующее неуловимое мгновение, заставило само время в комнате замереть.

Юная принцесса, слепо повинуясь последнему, искреннему порыву той фанатичной, безусловной и верной любви, которую она