Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

дымящиеся, закопченные стены. Ни один вооруженный солдат не дерзнул протянуть руку, чтобы остановить его. Ни один арбалетчик не посмел выстрелить в широкую спину человеку в черных доспехах, над которым в зияющем проломе потолка угрожающе завис огромный, источающий сизый дым и кровь Кровавый Змей.

Караксес, дождавшись хозяина, с огромным трудом взмыл в рассветное небо над горевшим городом с оглушительным, закладывающим уши яростным клекотом.

Угольно-черный, густой туман над водами Черноводной быстро остался далеко внизу. Раненый дракон с ревом заложил крутой вираж, чудом не задевая пробитым железным болтом крылом верхушки серых облаков, и взял курс строго на Юг. Туда, где далеко среди зеленых, плодородных холмов Простора гордо возвышались белые, неприступные стены Староместа.

Деймон крепко, до судорог в пальцах прижимался к кожаным поручням высокого седла.

Защитник Королевства совершенно не чувствовал ледяного, хлесткого ветра, колющего обгоревшую кожу, не замечал жгучей, пульсирующей боли в отравленной шее. В его широкой груди остался лишь единственный, натянутый до абсолютного предела, звенящий стальной нерв.

Вся его «великая шахматная партия» бесславно закончилась. Он своими руками потерял любящего брата, потерял преданную Алисенту, лично, своими амбициями довел до гибели Рейниру.

И теперь у Порочного Принца оставалось лишь одно-единственное, незаконченное дело на этой земле — принести окончательную, безжалостную и кровавую расплату прямо в то самое змеиное гнездо, откуда изначально пришла эта тень.

Тревожные сообщения о стремительном приближении Кровавого Змея летели по Вестеросу быстрее ветра.

Мирные поселки, укрепленные замки и гарнизоны Простора замирали в диком, парализующем оцепенении. Могущественные лорды южных земель, прознав, что сам «Черный Демон» летит к ним один — без армии, без тылов и без малейшего желания вести переговоры — в спешке, сея панику, затворяли крепкие ворота и спешно выводили на стены все имеющиеся батареи скорпионов.

Но Деймона совершенно не интересовали мелкие замки вассалов. Он пролетал высоко над ними, словно черная, несущая гибель комета, оставляя за собой лишь жуткий рокот рваных драконьих крыльев и стойкое предчувствие неизбежного конца.

Богатый Старомест встретил тревожный вечерний час звоном сотен медных колоколов.

Самый древний и процветающий город Вестероса мирно утопал в золотистых, мягких лучах заходящего солнца. Знаменитая Высокая Башня — исполинский, великолепный маяк из белого камня, гордо возвышавшийся над морем на сотни локтей — горела ярким, путеводным огнем на самом пике, исправно указывая безопасный путь торговым галеасам.

У самого подножия неприступной цитадели монотонно гудели септы, а мудрые архимейстеры в своих подвалах лихорадочно перебирали древние, пыльные свитки, наивно надеясь найти в них магическую защиту от неминуемого гнева Таргариенов.

Деймон Таргариен не стал, как того требовали обычаи, высылать глашатаев. Он не предъявил никаких условий и не потребовал почетной капитуляции.

Огромный Кровавый Змей стремительно выпал из сумеречных туч, словно карающий метеор, с головы до хвоста объятый алым валирийским пламенем.

— Дракарис! — глухо вырвалось из-под черного шелкового покрова Наездника.

Сплошная, ревущая стена жидкого, испепеляющего огня мгновенно накрыла верхние ярусы Высокой Башни. Древний, прочный камень, незыблемо простоявший тысячи лет, с жутким треском растрескивался от нечеловеческой температуры за считанные секунды.

Огромный, тяжелый бронзовый чан горящего маяка с грохотом рухнул вниз, увлекая за собой горящие дубовые стропила и сотни кричащих архивариусов.

Караксес послушно заходил на низкий бреющий полет снова и снова.

Свирепый дракон методично превращал в пылающие факелы смотровые галереи, играючи разрушал мощными когтями каменные мосты и безжалостно затоплял морем пламени внутренние дворы. Высокая Башня, бывшая долгие века символом несокрушимого могущества гордого дома Хайтауэров, всего за полчаса превратилась в гигантский, ревущий до небес костер, зловеще освещавший все море до самого горизонта.

Затем Палач без колебаний направил своего зверя на Цитадель.

Уникальные архивные башни, бережно хранящие вековую мудрость поколений мейстеров, пылали с особым, громким треском. Сухие, бесценные пергаменты, старинные кожаные фолианты и редкие ядовитые снадобья с грохотом взрывались внутри подвалов. Взрывы выбивали каменные пробки, заставляя почтенных академиков заходиться истошными воплями в горящих, как спички, коридорах.

Деймон сидел в высоком седле абсолютно неподвижно, словно изваяние.

Его единственный темно-фиолетовый глаз равнодушно отражал бушующее далеко внизу бескрайнее море огня. В пустой душе Порочного Принца больше не было ни спортивного азарта, ни мелкого злорадства, ни даже долгожданного облегчения от свершенной мести. Эта кровавая месть не принесла ему тепла — она лишь жадно допивала жалкие остатки его навсегда сгоревшей сущности.

Он смотрел, как с грохотом рушится великий Старомест, как в панике бегут по узким улицам обезумевшие люди и как ярко горит главная септа Юга, и с ужасающей ясностью понимал: вся эта пролитая кровь, вся эта удушливая пепельная гарь уже ничего не исправит.

Сломленный принц до конца выполнил свой последний, страшный долг палача, полностью превратив оплот врага в сожженный, мертвый склеп. Но в самом конце этого кровавого пути его преданно ждала лишь абсолютная, леденеющая кровь пустота.

Глава 19

Невыносимо терпкий и густой дым, остро пахнущий горелой смолой, старой пергаментной кожей и плавящимся кровельным свинцом, медленно сползал в глубокие подземные ярусы Высокой Башни. Он тек по ступеням подобно тяжелой, смертоносной сервалундской змее, неумолимо заполняя собой все пространство.

Где-то далеко сверху, сквозь многометровую толщу древнего каменного свода, доносился глухой, непрерывный и раскатистый гул. Это с грохотом рушились великолепные верхние галереи, безжалостно превращенные яростью Караксеса в один гигантский, ревущий костер.

Деймон Таргариен неспешно, тяжело спускался по узкой, крученой винтовой лестнице, искусно выдолбленной трудолюбивыми строителями прямо в монолитной скале многие столетия назад.

Защитник Королевства абсолютно никуда не торопился. Его тяжелые стальные сапоги гулко чеканили ровный, размеренный и неотвратимый шаг. Обнаженная «Темная Сестра» небрежно волочилась своим смертоносным острием по неровному камню, оставляя за собой в полумраке тонкую, звенящую, словно натянутая струна, царапину.

От прожженных, изрубленных в боях черных доспехов принца за версту разило едкой гарью и драконьим пламенем. А разорванный шелковый плат, грубо завязанный вокруг нижней части изуродованного лица, давно пропитался черной, липкой и спекшейся сукровицей из открывшихся ран.

В самом глубоком, потаенном подвале башни — там, где когда-то надежно располагались самые ценные, закрытые архивы Цитадели и личные, роскошные покои главы могущественного дома Хайтауэров — теперь висела лишь промозглая, удушливая полутьма.

Едкий черный чад с трудом пробивался сквозь узкие вентиляционные продухи в стенах. Бледные лучи луны, смешанные с отсветами пожара, выхватывали из кромешной темноты целые горы сброшенных на пол бесценных свитков, перевернутые массивные дубовые столы и вдребезги разбитые стеклянные флаконы с редчайшими чернилами и снадобьями.

У дальнего, огромного камина, в животном ужасе вжимаясь спиной в холодную, шершавую кладку, сидел человек.

Блистательный