Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

Его некогда великий нарциссический разум, виртуозно выстраивавший многоходовые комбинации, безжалостно манипулировавший королями, доверчивыми королевами и целыми армиями, теперь окончательно и навсегда умолк. Абсолютно все его громкие победы в итоге оказались лишь горсткой серой пыли.

Все его хитрые ухищрения, вся его безмерная гордыня и слепая уверенность в собственной божественной непогрешимости привели лишь к одному. К тому, что он сидел сломленным калекой посреди сожженного дотла замка, в отчаянии удерживая за холодеющую руку мертвую племянницу, пока за стенами с грохотом рушилось некогда великое государство, созданное его предками.

Он действительно получил вожделенную, абсолютную власть над замком. Он физически уничтожил абсолютно всех своих политических оппонентов. Но страшной, неподъемной платой за этот кровавый абсолютизм стала мучительная смерть каждого, кого он хотя бы отчасти, в минуты слабости, пустил в свое наглухо закрытое, эгоистичное сердце.

«Я победил, — глухо пронеслось в его абсолютно пустом, застывшем от горя разуме. — Я действительно победил их всех… и остался абсолютно ни с чем».

Тяжелые, массивные бронзовые двери Тронного Зала с оглушительным грохотом распахнулись настежь.

В задымленное помещение уверенно ворвалась вооруженная фаланга южных рыцарей. Во главе торжествующего авангарда пробирался сам сир Хоберт Хайтауэр — родной брат изгнанного Отто. Рыцарь был облачен в начищенные позолоченные доспехи и белую кружевную сюрко с гербом Староместа. За ним, бряцая оружием, гордо шествовали командиры Штормового Предела и выжившие в боях офицеры южных домов.

Они шли сюда с одной целью — взять штурмом замок. Они торжественно шли объявить всему миру о своей окончательной победе «закона и веры».

Но стоило самоуверенным захватчикам шагнуть под сгоревшие, дымящиеся своды залы, как их радостные, победные кличи разом, испуганным комом застряли в пересохших глотках.

Сверху неожиданно раздался сокрушительный, трескучий звук ломающегося дерева.

Огромный Кровавый Змей Караксес всей своей невероятной массой обрушился прямо на хлипкие, обугленные остатки стропил крыши Тронного Зала. Тяжелые каменные блоки, куски лепнины и обгорелая черепица с оглушительным грохотом посыпались вниз, прямо под ноги наступающим.

А в образовавшийся зияющий пролом в потолке медленно опустилась исполинская, подернутая алой чешуей морда свирепого дракона. Из пробитого, разорванного крыла зверя на ковры толчками хлестала дымящаяся черная кровь. Его огромные желтые глаза горели безумным, тоскливым огнем боли, а из зубастой пасти с шипением вырывались густые клубы сизого, раскаленного дыма.

Караксес опустил огромную, рогатую голову к самой эстраде, издавая низкий, вибрирующий инфразвуковой гул. От этого жуткого звука стальные доспехи рыцарей мелко задрожали, а у нескольких юных пажей в задних рядах из ушей хлынула алая кровь.

Но израненный дракон вовсе не нападал. Он прощался. Огромный зверь искренне оплакивал навсегда угасшую молодую жизнь принцессы и медленное, неотвратимое угасание своего измученного наездника.

Посреди этого сюрреалистичного кошмара — под жуткой тенью истекающего кровью, умирающего дракона и на самых ступенях Железного Трона — неподвижно сидел Палач.

Деймон Таргариен очень медленно, со скрипом пластин повернул к опешившим нападавшим свое изуродованное, изъеденное черным ядом лицо. Принц даже не попытался поднять оброненную «Темную Сестру», сиротливо лежавшую на полу.

Он лишь молча, не моргая посмотрел на Хоберта Хайтауэра и его притихших рыцарей своим единственным, темным и бездонным как сама смерть глазом.

Сир Хоберт инстинктивно, до побеления костяшек сжал рукоять меча, но его пальцы предательски, крупно подрагивали. Долгожданная победа, о которой так долго и страстно мечтал весь Старомест, теперь разила вовсе не триумфом, а выжженным, мертвым Адом.

Прямо перед ними возвышался сломленный человек, у которого только что силой отобрали абсолютно всё — и именно поэтому он стал в тысячи раз опаснее любого существующего в мире войска.

Таргариен очень медленно, превозмогая боль, поднялся во весь свой немалый рост. На нем были надеты черные, прожженные и залитые кровью доспехи, за широкими плечами зловеще развевались обгоревшие полы изодранного плаща.

А на его груди, поверх брони, покоились бесценные украшения его погибших женщин — израненный изумрудный крестик Алисенты и темный валирийский кулон Рейниры.

Он не сказал в свою защиту ни единого слова. Принц осторожно перешагнул через тело мертвой принцессы, опустился на колени на ступени у самого подножия трона. Быстрым движением он выхватил из холодных рук мертвого стражника темный шелковый плат и ловко завязал им нижнюю часть своего изуродованного, гниющего лица.

Финальный, самый страшный акт Великого Падения был полностью завершен. Порочный Принц остался абсолютно один на один со своей выжженной дотла душой. Он был готов сделать свой последний, решительный шаг — шаг по пути окончательного, кровавого реквиема.

Сир Хоберт Хайтауэр в оцепенении стоял посреди разрушенного, дымящегося Тронного Зала, не смея даже поднять клинок. Позолоченные, дорогие доспехи рыцаря теперь казались лишь нелепой, фальшивой игрушкой на мрачном фоне прожженного пепла. А за спиной старого, опытного воина в смертельном испуге вжимались в каменные стены полсотни закаленных южных латников, боясь лишний раз вздохнуть.

Человек в черном, сидевший у самого подножия Железного Трона, медленно, со скрипом поднялся на ноги.

Деймон Таргариен даже мельком не взглянул на гордые вражеские знамена с изображениями горящей башни. Для сломленного Защитника Королевства рыцари Староместа больше не существовали как достойные соперники или враги. В его угасающем разуме они мгновенно превратились лишь в бестелесные, пустые призраки, заполнившие этот огромный склеп, в который Порочный Принц собственными руками превратил свой собственный дом.

— Ты пролил в этой войне слишком много невинной крови, Деймон… — сорванным, предательски подрагивающим голосом с трудом вытолкнул из себя Хоберт, отчаянно пытаясь вернуть своему лицу суровое выражение победителя. — Твой замок окончательно пал! Город теперь полностью в руках союзных домов! Именем Святой Септы и нарушенного тобой закона…

— Забирай, — тихо, но веско перебил его Палач.

Голос Таргариена, глухо и искаженно звучавший из-под черного шелкового покрова, скрывавшего гниющую челюсть, был абсолютно лишен каких-либо человеческих эмоций. Принц отступил на один шаг от тела мертвой Рейниры, плавно и осторожно перешагнув через обломок чужого валирийского клинка.

— Что? — глупо переспросил ошеломленный Хоберт, в недоумении опустив острие меча.

— Я сказал: забирай этот проклятый трон, Хоберт, — Наездник Караксеса едва заметно, устало качнул головой. Его единственный темно-фиолетовый глаз уставился на опешившего южанина с сухой, выжженной пустотой. — Садись прямо на это холодное железо. Правись этими дымящимися руинами. Ешь пепел вместо хлеба. Вы все так долго и страстно жаждали получить эту корону… Что ж, теперь она полностью ваша. Вся без остатка. До самого последнего окровавленного гвоздя.

Даже не дожидаясь ответа, Порочный Принц резко развернулся на каблуках и твердым шагом пошел прочь.

Южные рыцари, забыв о долге, расступались перед ним в паническом, животном ужасе, вжимаясь в