Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

Снаряженные эскадры Дрифмарка не стали бездумно штурмовать неприступный замок. Узнав страшную весть о вероломной гибели своего любимого лорда от рук Защитника Королевства, капитанские команды мгновенно подняли стихийный бунт.

Взбешенные моряки безжалостно зарубили всех преданных Деймону столичных офицеров, подожгли тяжелые провиантские баржи у причалов и, торжественно подняв черные паруса траура, спешно вывели огромный флот в открытое море.

Осажденная Королевская Гавань в одно короткое мгновение лишилась надежного морского щита и абсолютно всех внешних поставок хлеба.

Уже к вечеру в трущобах Блошиного Конца вспыхнули первые, жестокие голодные бунты. Навезенные из Простора страшные слухи о дотла сгоревших замках, отравленной королеве и загадочно мертвом короле легли на измученный, голодный город тяжелым, созревшим гнойным нарывом.

Многотысячная толпа обезумевших горожан плотно осаждала внешние ворота Твердыни Мейгора. Люди истошно требовали хлеба и немедленной выдачи «Черного Демона в серебряной маске».

Лютор Ларджент стремительно вошел в башенную залу, даже не снимая залитого грязью и чужой кровью шлема. Опытный капитан Золотых Плащей выглядел сильно осунувшимся, его руки мелкой дрожью подрагивали от перенапряжения.

— Мой принц… — прохрипел запыхавшийся Ларджент, останавливаясь перед Защитником Королевства. — Третий батальон Городской стражи наотрез отказался выходить на боевые стены у Божьих Ворот. Наши люди дезертируют целыми десятками. Шепчутся, будто на город идет огромное, пятидесятитысячное войско Простора и Штормовых Земель под объединенными знаменами Борроса Баратеона и Хоберта Хайтауэра.

Деймон Таргариен неподвижно стоял у открытого окна. На нем были надеты все те же тяжелые, вороненые доспехи, а правую половину лица надежно скрывала серебряная личина, отбрасывавшая холоднеющий, мертвый блик на каменный подоконник.

— Абсолютно всех, кто трусливо бросит свой пост, вешать на зубцах, — безжизненным, промозглым голосом вычеканил Наездник Караксеса. — Повесь сотню, если потребуется. Остальные быстро вспомнят о данной присяге.

— Деймон, очнись, они не будут сражаться за трупы! — с искренним отчаянием вырвалось у Ларджента. — Наш замок пуст! Добрый король мертв, старина Корлис подло убит, зерновые склады сожжены дотла! Южане будут у наших стен уже через два дня! Мы находимся в смертельной ловушке!

Палач очень медленно развернулся к собеседнику. Его единственный темно-фиолетовый глаз уставился на капитана с такой леденящей, нечеловеческой жутью, что закаленный в боях Лютор инстинктивно сделал шаг назад.

— Навсегда запомни, Лютор, — зловеще прошептал принц через узкие прорези маски. — Настоящая ловушка здесь — это вовсе не этот замок. Ловушка — это я сам. Пошел вон с глаз моих.

В покоях принцессы Рейниры висела мертвецкая, душная и пыльная тишина.

Бывшая наследница сидела прямо на полу, у давно остывшего камина. В дрожащих руках она сжимала изрезанную, густо окровавленную карту Дрифмарка, которую испуганные слуги тайком принесли из Расписного Зала. Известие о вероломной гибели Корлиса Велариона стало для нее последним, окончательным и сокрушительным ударом.

Дверь с тихим скрипом отворилась. Тяжелые, чеканящие шаги в металле заставили принцессу вздрогнуть, но она даже не подняла опущенной головы.

Деймон замер посреди комнаты. Нарциссический, всемогущий гений внутри него давно сгорел. Оставшиеся руины его разума судорожно искали хотя бы каплю прежнего душевного тепла, прежнего фанатичного взгляда, которым Рейнира так щедро одаривала его в прошлые, счастливые годы.

— Рейнира… — прохрипел он, делая робкий шаг вперед и протягивая к ней раненую ладонь, закованную в стальную перчатку.

— Ты убил его, — очень тихо, совершенно сухим и мертвым голосом произнесла принцесса. Это был вовсе не вопрос — лишь констатация страшного факта.

— Он хотел силой забрать тебя, — попытался жалко оправдаться Палач, и в его искаженном металлом голосе прорезалась жалкая, судорожная хрипота. — Он хотел увести тебя на Дрифмарк, хотел бросить замок на растерзание южанам! Я защищал твой законный трон, Рейнира! Я просто не мог позволить ему…

— Защищал? — Рейнира наконец-то медленно подняла на него лицо.

Деймон онемел от ужаса. На ее некогда прекрасном, цветущем юном лице больше не было ни слез, ни животного страха. В темно-фиолетовых, огромных глазах принцессы навсегда застыла глухая, бездонная и мертвая пустота склепа.

— Ты своими руками убил отца моей души, — страшным шепотом вычеканила наследница, с трудом поднимаясь с пола. — Ты сломал моего отца-короля. Ты уложил в сырую могилу Алисенту и невинных детей.

Она сделала шаг к нему.

— А теперь ты подло заколол Корлиса — человека, который дал нам непобедимый флот и гордое имя для моих сыновей. Скажи мне, великий Защитник… от кого именно ты защищаешь этот залитый кровью трон? От всех тех, кто меня искренне любил?

— Я люблю тебя! — вырвалось из-под серебряной маски — дико, с нечеловеческим, болезненным надрывом.

Деймон стремительно сократил расстояние между ними, с силой схватив ее за хрупкие плечи. Его стальные пальцы до синяков впились в тонкий шелк ее платья.

— Я отдал за тебя абсолютно всё! — хрипел он, и его единственный зрячий глаз налился кровью. — Мое лицо сгнило заживо! Моя душа сгорела в Аду! Я стал уродливым калекой, палачом, монстром, которого сейчас проклинает весь Вестерос!

Он встряхнул ее.

— Но я сделал всё это только ради нас с тобой! Мы — истинные драконы, Рейнира! Мы едины!

Но принцесса даже не пыталась вырваться. Она стояла в его стальных, сжимающихся объятиях абсолютно неподвижной, холодной и чужой, словно мраморная статуя.

— Нет, Деймон, — очень тихо, пронизывая его пустую душу ледяным острием, ответила она. — Ты сделал это вовсе не ради нас. Ты сделал это исключительно ради своей раздутой гордыни. Ты просто не мог физически вынести мысли, что кто-то управляет этим миром лучше тебя. Ты — никакой не дракон. Ты просто проклятие, которое дотла сожгло наш древний род.

Таргариен, словно обжегшись, резко разжал пальцы. Его рука бессильно опустилась вдоль туловища. Каждое слово принцессы разило куда острее валирийской стали, нанося его сокрушенному, жалкому эго окончательный, смертельный удар.

Он действительно остался один. Абсолютно, полностью один посреди созданного им же самим дымящегося пепелища.

На кроваво-красном закате над обреченной столицей гулко загудели тяжелые набатные колокола Великой Септы Бэлора.

Медный, тяжело и мерно ухающий гул раскатился над грязными крышами Блошиного Конца, заставляя перепуганных птиц стаями срываться со шпилей. С южной стороны, вдоль извилистого Королевского Тракта, зловеще поднимались исполинские тучи пыли.

Вангард огромной южной армии — десять тысяч закованных в броню копьеносцев Простора, закованные в латы рыцари Староместа под знаменами с горящей башней и тяжелая кавалерия Штормового Предела — неумолимо вышел к подножию холмов. Их бесчисленные костры ярко освещали темнеющий горизонт, смыкаясь в зловещее, непробиваемое кольцо вокруг столицы.

Осада Королевской Гавани началась.

Деймон Таргариен вышел на самую высокую, обдуваемую ветрами галерею Твердыни Мейгора.

Холодный ветер с моря яростно трепал