Всадник дракона - Таран Матару

только связанные. Дышать. Пусть легкие наполнятся, как паруса большого корабля. – Джай сделал большой глоток воздуха и почувствовал, как золотая пыль проникла в него. Просочилась внутрь, осела на внутренних стенках ядра.

– Пусть вакуум ядра втянет ману.

Джай понятия не имел, что это значило.

– Втяни ее, – настойчиво повторила Фрида. – Приложи силу, если нужно. Втолкни ее в свое ядро… осторожно.

Джай вернулся в покои своего сердца. Там парило ядро, и тонкая нить тянулась от него к другому, отдаленному свету. Было видно, как этот свет проходил сквозь стены его ядра.

– Ядро, – напомнила Фрида нежным голосом. – Взгляни на него…

Джай посмотрел. Его ядро являлось частью его самого больше, чем все остальные части тела. Джай чувствовал его так же, как нос на своем лице. Он осторожно сделал вдох ядром…

И наступила агония. Сердце сдавило, будто весь внутренний разум сжался в кулак.

И в легкие потекла мана. Медленно, через тонкую сеть капилляров, превращаясь из газа в жидкость. Текучий золотистый свет промывал каналы, растворяя последние остатки грязи, которая когда-то там находилась.

Это походило на прохладную, кристально чистую воду, стекавшую по пересохшему горлу. Смягчающую, растворяющую. Это было… очищением. Джай почувствовал почти облегчение, будто прочистил заложенный нос.

Он наблюдал, как первые частицы маны достигли его ядра, и увидел, как одна из них осела на его поверхности. И по золотой нити, которая соединяла его с тотемом, хлынуло еще больше маны, стекая в ядро, словно родник.

Он так ясно ощущал мысли Уинтер. Это было прекрасно. Невинно… Ему хотелось протянуть руку и прикоснуться к ней. Даже испытывая боль от дыхания душой, он посылал ей всю любовь, которая была в его сердце. И чувствовал, что та возвращалась с удвоенной силой.

А потом Уинтер пошевелилась и прижалась носом к его груди. Этого оказалось достаточно, чтобы вывести Джая из транса, и он снова погрузился в темноту за закрытыми веками.

Затем юноша открыл глаза и глубоко вздохнул.

– Ну как ты? – спросила Фрида.

Джай вздохнул. Самочувствие было прекрасным, но что-то его беспокоило. Он чувствовал себя… липким.

– Что это…

Джай увидел черную субстанцию на своей коже. Маленькие пятнышки, сочившиеся из пор. Он понюхал их и обрадовался, что они ничем не пахли.

– Думаю, эта грязь последняя, – успокоила Фрида.

– Удивительно, что связанные душами не славятся зловонием, – хмыкнул Джай.

– А зачем, по-твоему, стражникам Гвардии грифонов бассейн? Их ученики моются там после очищения каналов. С чамрошами это занимает несколько недель, так как они слабее драконов и грифонов.

– Откуда у меня вообще мана? – спросил Джай.

– Когда вы с Уинтер соединились, она отдала тебе часть своей. Каждый раз, когда ты используешь силу или скорость, превышающие возможности твоих очищенных мышц, на это тратится мана.

Джай стиснул зубы, разозлившись на себя. И зачем он тратил так много маны?

– Маны у тебя мало, – заявила Фрида. – Следует быть осторожнее, если ты так щедро ею пользуешься.

– В смысле? – пролепетал Джай.

– Ты бежал без остановки, почти без еды и сна, уже два дня. Думаешь, это не сказывается на твоей мане? Тебе повезет, если у Уинтер тоже осталось хоть немного, – она сможет тебе ее дать. Мана поступает к тотемам медленно и постоянным потоком, но у них редко бывает ее достаточный запас.

Джай поморщился, затем сгреб Уинтер в охапку и прижал к груди. Она была чудом, это точно.

– Как же пополнять ману, если мы почти не останавливаемся передохнуть?

Фрида пожала плечами.

– Что-нибудь придумаем. А пока нужно добраться до Кашмирской дороги.

Глава 48

Найти великую дорогу, которая шла через сердце страны, устремляясь в загадочную Империю Феникса, было легко – почти все пути так или иначе вели к ней.

К этому времени Джай, Фрида и Уинтер уже достаточно далеко ушли от дворца, и можно было немного расслабиться – стражники Гвардии грифонов, скорее всего, обыскивали леса и поля, а не дорогу. Тем не менее Джай по-прежнему опасался, что кто-нибудь их заметит.

Возможно, за ними больше не будут охотиться как за беглым принцем и служанкой. Но как данчанка и степняк… они все еще находились под подозрением, учитывая состояние войны между их народами и Сабинской империей.

Теперь, когда солнце приближалось к горизонту, они смотрели поверх горного хребта туда, где пологий, поросший травой склон вел к мощеной двойной дороге. Она была усеяна повозками, рикшами и немногочисленными пешеходами – ни малейшего шанса пройти по ней, никого не встретив.

По обе стороны дороги шли кукурузные поля, заросли кустарников и каменистые, неровные склоны. Джай понял, что просто обогнуть дорогу не получится: во-первых, они значительно замедлятся, а во-вторых – вызовут еще больше подозрений, если их заметят.

– Что теперь? – спросил юноша. – Как только выйдем на дорогу, нас увидят. Без сомнения, мы выглядим подозрительной парой.

Фрида задумчиво посмотрела на него сверху вниз.

– Ты не совсем степняк. Ты другой. Да, в тебе есть что-то от степных народов. Но тем, кто не знает, ты можешь показаться человеком смешанного происхождения из другого региона. Может, из Намбийской пустыни?

Джай прикусил губу. Это было правдой, его не всегда принимали за степняка – лишь то, что они с братьями были «свободными» степняками в Лациуме, выделяло их из толпы. Не считая редких слуг и пленных, большинство жителей города были сабинянами. Исключением являлись приезжие торговцы, да и те оставались на рыночной площади – их нога никогда не ступала на территорию дворца.

Рассматривая прохожих на дороге, Джай заметил, что лишь немногие из них были типичными румяными сабинянами. У некоторых даже была смуглая кожа, характерная для региона Шамбала, расположенного на крайнем юге империи.

– Возможно, ты права. У меня нет их акцента, и я не отращиваю волосы и не заплетаю их в косу, как это делают степные народы.

– Если спросят – скажем, что ты наполовину намбиец, – предложила Фрида. – Все будет хорошо.

– А как же ты? – спросил Джай.

Фрида указала на свои волосы, словно говоря: «Разве это не очевидно?»

Джай в ответ закатил глаза.

– Надо бы прикрыть голову, – сказал он. – Твои волосы выглядят так, будто кто-то вылил тебе на голову масло для лампы.

Фрида нахмурилась, но Джай продолжил, не обращая на это внимания:

– Ты в зеркало смотрела? И лучше не поднимай глаз, – посоветовал он. – Я бы заметил их синий цвет за милю.

При этих словах губы Фриды дрогнули. Однако девушка повиновалась: оторвала широкий кусок от подола платья, словно это была рисовая бумага, и обернула им голову.

– Еще что-нибудь? – спросила она.

– О, ну, и с нами всего