Солнечное Копьё - Валерий Камнев

— Я была терпеливая. Мы крались к стадам, раз за разом, и Кровавый Охотник наконец понял, что не нужно бежать к добыче издалека. Он научился ползти вместе со мной. Но я никогда не забуду день, когда он догнал своего первого коня.

— Почему? Ты так гордилась им?

— Нет. Тогда я поняла, что бесполезная. У Кровавого Охотника должна быть настоящая мать. Та, кто покажет ему на своём примере. Когда Кровавый Охотник настиг коня, то вскочил сбоку, и свалил того наземь. Я бежала к нему изо всех сил. Я так радовалась! Я думала, что всему научила!

— А что было не так?

— Он не знал, что коня нужно душить. Кровавый Охотник просто держал его лапами, а тот бился. Я не забуду глаз Кровавого Охотника, когда я оказалась рядом. Он растерялся, не понимая, что дальше делать с конём, и будто просил меня перегрызть тому горло. Я убила копьём добычу и едва не расплакалась. Ведь у меня ничего не получилось!

— Но потом ведь ты научила его?

— Научила. Вернее, он сам сообразил, что нужно пользоваться клыками, если не хочет, чтобы добыча убегала.

— И тогда уже стало интересно?

— Нет. Когда мы идём с тобой, то доверяем друг другу. Знаем, что будет делать каждый из нас. А с Кровавым Охотником совсем не так. Он молод и думает, что сильнее всех. Он может напасть на Большеухого Зверя и тогда я не умею ему помогать. Ведь у него четыре лапы, а у меня две ноги. Я не способна бегать, как он, уворачиваясь от бивней и хобота.

— И он убивал Большеухих Зверей?

— Нет! Чтобы убить Большеухого, нужна семья Кровавых Охотников, а не один. Он просто пугал их, хотя меня ещё больше. А вот быков мы убивали.

— Вдвоём?

— Да. Нельзя брать с собой ещё кого-то. Кровавый Охотник разрешит матери взять мясо, но не позволит другому сделать этого.

— А ты сама не боялась его?

— Не боялась. Ведь я растила его и умела понять, что нравится ему, а что нет. Кровавый Охотник был привязан ко мне. Он никогда не причинил бы мне вреда.

— Ты думаешь так?

— Я знаю это.

— А как вы решаете, что его пора отпускать?

— Он взрослеет. Его тянет уйти всё дальше. Найти настоящую семью. И его отпускают бродить в одиночку. Он то уходит, то приходит снова. А в очередной раз просто не возвращается. Тогда шаман проводит обряд, и весь род радуется. Ну, почти весь.

— Кроме тебя?

— Да. Я хорошо поняла, что это плохой обряд. Глупый.

— Почему?

— Чтобы отнять самок чужой семьи, Кровавому Охотнику нужны братья. Одному слишком трудно. Мы забираем их у него, но не даём других. Это нехорошо.

— Я думаю, ты права.

— Мой Кровавый Охотник был сильный. Я хотела верить, что он справится.

— Может, он и справился.

— Вряд ли. Но мне бы хотелось этого. Когда меня изгнали, то мечтала встретить его. Я знала, что никто из мужчин меня не возьмёт. Знала, что скоро умру без поддержки. Мне было очень страшно. Я могла надеяться только на зверя. Хоть и знала, что обманываю себя. Если Кровавый Охотник и выжил, то ушёл далеко. Мне было не суждено повстречаться с ним, и я решилась перейти горы.

— Я надеюсь, что тот Кровавый Охотник выжил.

— Я тоже.

— А скажи, всегда берут самца?

— Да. Самка не годится.

— Почему?

— Она не хочет уходить.

— Значит, кто-то пробовал оставить её?

— Создатель Огня говорил, что так нельзя делать. Когда-то жил шаман Сильнее Медведя. Он держал самку Кровавого Охотника. Долго.

— А почему тогда нельзя?

— Чем она старше, тем хуже характер. За ней трудно следить. Сильнее Медведя не справился. В один из дней Кровавая Охотница загрызла его женщину.

— Не захотела делить шамана, — усмехаюсь.

— Не знаю… — Искра теряется. — Создатель Огня говорил, что Кровавая Охотница погналась за ребёнком, а женщина шамана попробовала ей помешать.

— А твой Кровавый Охотник хотел бы напасть на ребёнка?

— Нет. Его нужно приучать к детям. Они тоже должны понимать, что нельзя подходить к нему. Но мой зверь не видел в людях мясо. Он был спокойным, хотя всегда чувствовал, когда его боятся.

— Я думаю, трудно не бояться его.

— Да! — негромко вмешивается Жёлтое Дерево. Она просто поражена историей Искры. — Как можно быть рядом с Кровавым Охотником и не бояться!

— Если бы ты кормила его грудью, тоже бы не стала бояться.

— Я бы не дала ему грудь! — Вэл-юу машинально прикрывается рукой. — Это же страшно! А вдруг он укусит!

— Он не кусает ту, кто его кормит!

— Только царапает, — улыбаюсь.

— Я сама виновата, — отвечает Искра. — Поспешила и не замотала ему лапы. Тогда он был слишком мал и не умел сдерживаться.

— Всё равно, — морщится Жёлтое Дерево. — Это даже противно — давать ему грудь. Я бы не хотела.

— Противно… — Искра усмехается. — Противно жевать для него сырое мясо!

Вэл-юу в удивлении поднимает брови. О таком она даже не думала.

— Да, — соглашаюсь. — Не самое лучшее занятие.

— Но хуже всего то, что на сына остаётся совсем мало времени.

— А кто смотрел за твоим сыном? Другие женщины Поющего Дождя?

— Нет! Я бы не отдала его в их руки! Создатель Огня поручил Бегущей Антилопе помогать мне. Она была хорошая женщина и не обижала моего ребёнка.

Искра замолкает, и маленькая ручка Вэл-юу тянется к ней, чтобы коснуться.

— Не печалься, — тихонько шепчет Жёлтое Дерево, гладя Искру. — Ты ещё родишь сына и будешь счастлива.

Они здорово подружились. Вернее, это Вэл-юу сильно привязалась к Искре. Может, ей всегда не хватало подруги, или же Жёлтое Дерево действительно умеет сочувствовать. Но Вэл-юу больше не сердится.

Сама же Искра относится к ней, будто к младшей сестре, или вообще, к несмышлёному карапузу. Она присматривает за Жёлтым Деревом, выполняя мою просьбу, и зорко контролирует, чтобы та не пострадала. Искра не сомневается, что моё поручение связано с ребёнком. Но для меня настоящую ценность представляет сама Вэл-юу.

— Ты только больше никому не рассказывай о прошлом, — говорю Искре