Луна на воде - Саманта Сотто Ямбао

– Какое отношение это имеет к слухам о детях? – спросил Кейшин.

– Как всех нас учат с детства, в иерархии нашего мира есть два типа людей, чьи обязанности имеют наибольшее значение. Владелец ломбарда, чья обязанность собирать души, и Хориси, чья обязанность – вселять их в нас, определяя карты наших жизней. – Нацуки нервно оглянулась через плечо, глянув на облака. Она понизила голос до шепота. – Шиикуин не хотят, чтобы мы знали об этом, но иногда они терпят неудачу.

– Что значит «терпят неудачу»? – напряженно спросила Хана.

– Владельцу ломбарда не всегда удается собрать достаточно душ для всех родившихся в нашем мире детей. Когда таких детей доставляют к Хориси, они не могут получить ни души, ни судьбы. Они остаются лишь оболочками. Бездушными раковинами.

– Бездушными… – Хана прижала руку к задрожавшим губам.

Кейшин обнял Хану за плечи и привлек ее к себе.

– И что же происходит с такими детьми?

– Они не дети, – возразила Нацуки. – Они – чудовища.

– Но почему я не видела таких детей… – Хана запнулась и исправилась: – Таких созданий? Неужели Шиикуин их убивают?

– Милосердная мысль, но Шиикуин не славятся милосердием. По слухам… их хоронят заживо.

– Заживо? – Кейшин вздрогнул, охваченный ледяным ужасом.

– Где они похоронены? – спросила Хана.

– А вот об этом вам нужно будет спросить у источника этого слуха.

– И кто он?

– Владелец рыночной лавки под номером пятьсот десять.

Глава Сорок три. Лавка пятьсот десять

На стеллажах перед пятьсот десятой лавкой громоздились корзины, стеклянные банки и деревянные ящики с разными товарами. Отсортированные по цвету шариковые ручки торчали из банок, словно пластиковые букеты. Синий цвет среди них явно преобладал. Рядом с ручками в банки поменьше были разложены разнообразные мелочи, какие копятся в недрах любой сумки: тюбики помады, чеки, мелкие монетки. Под ними стояли корзины, набитые кучами очков и ключей. Нижнюю, ближайшую к облакам полку занимали ящики, заполненные впечатляющей коллекцией непарных носков.

– Стыдно признаваться, – сказал Кейшин, – но, кроме помады, эта витрина напоминает мне мою старую комнату в общежитии во время выпускных экзаменов. Разница только в том, что мой хлам даже не складывался в корзины. Он валялся по полу, как полоса препятствий.

– Я не удивлена, – откликнулась Хана, – все товары в этой лавке из вашего мира. Дверь между ломбардом и лапшичной – не единственный путь в ваш мир. Иногда появляются трещины. Через них к нам попадают вещи, потерянные или забытые в пыльных уголках вашего мира. – Она взяла золотую кредитку из небольшой стопки. – Раньше я собирала их. В вашем мире есть такие красивые книжные закладки.

– Э-э-э, да. Они весьма симпатичные. – Кейшин подавил смешок. – Забудем о поисках нейтрино. Величайшая тайна жизни наконец-то раскрыта. Я вечно задавался вопросом, куда исчезают носки из моей стиральной машины. – Кейшин вытащил монетку из банки и покатал ее на костяшках пальцев.

Из-за стеллажа появился мужчина в разноцветной лоскутной куртке. Кейшин заметил нижнюю половину серо-красного полосатого галстука, пришитого к рукаву сувенирной футболки тематического парка около пояса куртки. Торговец приветствовал их глубоким поклоном и улыбкой такой же яркой, как его куртка. Он глянул на монету в руке Кейшина.

– Вас заинтересовал этот товар? Он называется монета. Люди в другом мире используют ее для оплаты покупок. А монетки с дырочками, типа той, что у вас в руках, должны приносить удачу.

– Как… гм… интересно. – Кейшин вернул монету в банку.

– Я только что получил новую поставку кошельков, – продолжил торговец, – не успел пока выставить их на витрину, но могу достать их для вас, если захотите взглянуть.

– Спасибо, но мы прибыли к вам не ради покупок. Накадзима-сан сказала нам, что вы сможете дать ответы на некоторые наши вопросы, – сказал Кейшин.

– Накадзима Нацуки? Из носильщиков?

– Да, – подтвердил Кейшин.

– Раз уж Нацуки отправила вас ко мне, то, полагаю, ваши вопросы не из тех, что было бы мудро задавать во всеуслышание. – Торговец достал блокнот с задней стороны полки и вытащил из банки синюю ручку. – Держите, – сказал он, вручая их Кейшину, – напишите свой вопрос, и я посмотрю, что можно сделать.

Кейшин зажал ручку в пальцах, поразившись тому, каким знакомым и одновременно странным показалось ощущение. Он не мог припомнить ни одного дня, когда не брал бы ручку, чтобы записать напоминание или идею, прежде чем бежать на занятия или на работу в университетскую лабораторию. На его прикроватной тумбочке в сколотой кружке стояли две ручки, поскольку слишком часто по ночам в голову ему приходили и назойливо там крутились вопросы, решившие, что им не дождаться утра. Но с момента прибытия в мир Ханы Кейшин не держал ручки в руках, и сегодня она воспринималась скорее как экзотический артефакт, чем как привычный инструмент. Открыв блокнот, он записал вопрос на пустой страничке. Стараясь писать аккуратно, он медленно водил ручкой по бумаге. Такая аккуратность была роскошью в мире, где он, бегая всю жизнь, только и делал, что гонялся то за одним, то за другим странным вопросом. И он наслаждался каждой секундой.

Торговец пробежал взглядом по написанному. Вырвав страницу, он сжег ее в огне одного из фонарей своей лавки. Потом задул пламя и развеял пепел страницы над облаком.

– Нужно будет отругать Нацуки за то, что она послала вас ко мне, – проворчал торговец, убедившись, что облако поглотило весь пепел. – Пожалуй, какое-то время я не буду вести с ней никаких дел.

– Вы поможете нам? – спросила Хана. – Мой отец…

Торговец предостерегающе поднял руку.

– Я не хочу знать ваши причины. Чем меньше я знаю, тем лучше. Я помогу вам только потому, что Нацуки, как мне известно, уже заставила вас заплатить высокую цену за неизвестный ей ответ.

Торговец вытащил табуретку и сел. Согнувшись над записной книжкой, он начал водить ручкой с таким нажимом, что Кейшин опасался, не прорвет ли он бумагу. Торговец вырвал две страницы, сложил их пополам и отдал Хане.

– Вот все, что я знаю.

– Мы в большом долгу перед вами, – сказала Хана.

– Вы можете оплатить его, поскорее уйдя с Ночного Рынка и больше никогда не возвращаясь. Я даже не хочу знать ваши имена. Но зато могу назвать вам мое. Накано Ясухиро. Передайте моей маме, что я послал вас. – Торговец порылся в банке и бросил монетку Кейшину. – И вот тебе, на удачу. Вам она понадобится.

Глава Сорок четыре. Библиотека потерь

Хана стояла