Луна на воде - Саманта Сотто Ямбао

письма. Заброшенные повести. Детские дневники. Пожелтевшие почтовые открытки. Одолженные книжки, забытые под кроватью и так и не возвращенные владельцу. Вас интересует что-то конкретное? Книги из другого мира довольно странные, но их стоит посмотреть.

– Накано-сан, мы ищем не книгу, – сказала Хана. – Мы надеялись, что вы поможете нам найти одно место.

– Какое место?

– То место, где ваш отец слышал детский плач из-под земли.

Хироко зажала ладонью рот Ханы и испуганно оглядела зал.

– Не произноси больше ни слова.

Хироко привела их в темный уголок библиотеки, где полки были покрыты пылью и паутиной.

– В этом отделе хранятся только истории со счастливым концом. Как вы можете видеть, он не особенно популярен. Даже светлячки предпочитают не залетать сюда.

– Почему? – удивился Кейшин.

– Люди приходят сюда, чтобы сбежать от реальности, а не завидовать ей. – Хироко посмотрела на пустой проход. – Здесь мы можем поговорить.

– Мне бы хотелось, чтобы нам не пришлось спрашивать вас о тех детях, – призналась Хана. – Но от этого зависят людские жизни.

– Не могла и представить, что слова, произнесенные мною в детстве, догонят меня в старости. Полагаю, это наказание за разглашение секрета, которым я не имела права делиться. Все, о чем я могла думать тогда: что не хотела бы судьбы найденных мною писем, – в глазах Хироко заблестели слезы.

– Каких писем? – спросил Кейшин.

– Пропавших неотправленных писем из другого мира. Я обнаружила их гниющими на дне влажной смятой коробки. Они омерзительно пахли, и их покрывали плесень и грязь, а все слова и чувства в них прогнили. Так обычно и происходит, когда слова не произносятся. Неважно, насколько они прекрасны. Со временем все гниет. Вот так я и узнала, что секрет моего отца тоже гниет внутри меня. Я почувствовала тот же противный запах. Надо было рассказать кому-нибудь. Кому угодно. И я поделилась с приятелем, сыном носильщицы, заставив его поклясться, что он никому ничего не скажет. До того, как закончился тот день, о моем преступлении уже знали все на рынке. А теперь вы принесли мой позор в то место, где, мне думалось, он никогда не найдет меня снова.

– Простите нас, – сказала Хана. – Мы не осознавали, что это причинит вам столько страданий.

– Это не ваша вина. А моя. Мой отец не знал, что я потащилась за ним на то поле. Он вечно ругал меня, говоря, что я слишком любопытна себе на беду. Он оказался прав. Не было дня, чтобы я не пожалела о том, что пряталась в руинах того храма и увидела тот «сверток», что Шиикуин приказали моему отцу похоронить среди диких цветов, – зажмурившись, Хироко зажала уши руками. – Дети… их голоса… Я все еще слышу, как они доносятся из-под земли, даже громче журчания ручья.

– Хироко-сан, где находится то поле? – спросила Хана.

– Пожалуйста, поверьте мне, – руки Хироко бессильно упали, – это не то место, которое вы захотели бы найти.

– У меня нет выбора. Мне необходимо найти его.

– Единственный наш выбор в этом мире – довольствоваться тем, что имеем, – грустно произнесла Хироко, – но я была упрямым и жадным ребенком, стремившимся увидеть больше того мира, что открывался из моего окна. Я не слушалась отца. И с этой ошибкой мне придется жить до конца: крики в моей голове никогда не дадут мне забыть ее. Я заберу их с собой в могилу, независимо от того, как сильно их тайна будет гнить внутри меня.

Кейшин сидел на ступеньках горной лестницы, не осмеливаясь отвести взгляда от собственных ног. Ему не хотелось смотреть на Хану. Их поиски ее матери и отца подошли к концу, став последним дополнением к пыльной коллекции библиотеки с потерянными и незавершенными историями.

– Прости, Хана. Мы старались.

Хана смотрела в долину.

Кейшин потянулся к ее руке, но передумал. Держа ее за руку, он почувствовал бы себя еще более беспомощным. Он ничего не мог сказать ей в утешение, не мог ободряюще поддержать ее, давая почувствовать, что все будет хорошо. Он сунул руки в карманы. Его пальцы коснулись чего-то жесткого и холодного. Он вытащил монетку, данную ему Ясухиро. Она не принесла им удачи, и Кейшин подумывал, не швырнуть ли ее вниз по склону горы. Зажав монетку в поднятой руке, он вдруг замер, вспомнив лучший способ ее использования. Установив монетку ребром на ступеньку, он раскрутил ее, следуя сценарию из другой жизни. Монета опасно крутилась у края горного уступа, замедляя мысли Кейшина и приглушая их сумбурный шум внутри его настолько, что он услышал совет старого друга.

Кейшин поспешно влетел в индонезийский ресторанчик, чуть не наткнувшись на официанта. Вытащив стул из-под столика, он сел напротив Рамеша и пропыхтел:

– Мне необходимо найти поле.

– Поле? – Рамеш отложил вилку. – Что-то новенькое! Какого рода поле?

– Такого рода, где можно зарыть тайны.

– Уже интересно, – Рамеш потер подбородок, – продолжай.

– Единственный, кто знает, как его найти, отказывается сообщить, где оно находится. Я оказался в тупике.

– Что именно сказала та особа? – спросил Рамеш, скрестив руки на груди.

– Хироко наговорила кучу разного. Да только ничего полезного.

– Уже хорошо. – Рамеш закинул в рот ложку овощного карри с рисом и принялся медленно пережевывать его.

– Что же тут хорошего?

– Она могла бы просто сказать «нет», когда вы спросили ее о местонахождении того поля, и это стало бы концом вашего разговора. Было бы стыдно дать попусту пропасть такой интересной пище для размышлений. «Куча разного» дает нам то, с чем можно поработать.

– Хотелось бы мне, чтобы ты был прав. Но Хироко продолжала твердить, как сильно сожалеет о том, что тайно последовала за отцом на то поле.

– Теперь мы куда-то продвинулись. – Рамеш улыбнулся.

– Продвинулись?

– Раз Хироко последовала за отцом так, что он не узнал об этом, то, подозреваю, нашла хорошее укромное местечко.

– Нашла. Она спряталась в… – Брови Кейшина подскочили. Он спрыгнул со стула, опрокинув пиво. – Спасибо, Рамеш. Дальше я сам справлюсь.

– Всегда пожалуйста, – со вздохом произнес Рамеш, тоскливо глянув на едва попробованное блюдо. – Удачи.

Крутившаяся монетка упала с горного склона, захватив с собой оглушающий отказ Хироко открыть местоположение того поля. И в этой тишине Кейшин внезапно осознал все сказанные ею слова.

– Она спряталась в руинах храма… именно там.

– О чем ты говоришь? – спросила Хана.

– Я знаю, как найти поле.

– Да? И как же?

– Хироко, возможно, и не сказала нам его точное местоположение, но, намеренно или нет, она дала нам шанс найти его. По-моему, отчасти ей на самом деле хотелось раскрыть тот секрет. Она сообщила нам