Шрамы - Наталия Иноземцева

и попали в длинную малиновую гостиную. Ее так называли из-за колонн, увитых каменными стеблями малины с золотыми ягодами. Впрочем, ягоды пропали. Кто-то собрал драгоценный урожай. За гостиной был тронный зал. Гроу облизнул сухие губы.

– Что думаете делать?

– Следить за тем, что едим и пьем, – жизнеутверждающе ответил Корад и хлопнул по туго натянутому ремню на животе.

– Я хочу обратиться к герцогу, – Лерн наклонил голову и заговорил совсем тихо. – Пусть знает, что творится.

– Это опасно, – покачал головой Брэн. – Герцог слишком прислушивается к Зотару. Можно оказаться в темнице, как наш лидит. К тому же Зотар тебя не любит. Лучше идти к эриту Энкору. Мой отец знал его еще пажом и хорошо отзывался…

– Предлагаешь перешагнуть через голову сюзерена? – Лерн послал осуждающий взгляд, и друг поджал губы.

Они зашагали к огромным дверям с цветными витражами. Дальше был тронный зал.

Сердце Гроу забилось быстрее. Видимо, вот он, удачный момент? Можно снять личину. Пока этот бешеный водоворот его не утопил. Охоту уже начали. Есть ли смысл выяснять, кто? При толпе недоброжелатели ничего ему не сделают. Можно сразу попросить покровительства у Энкора и справедливого суда. Эрит представляет короля. Дядя будет обязан подчиниться его воле. Подчиниться и признаться в страшном убийстве. Вот только что за человек Энкор? Будет ли ему дело до обманутого наследника? И не проснется ли он сам на следующий день с выполосканной башкой, как Лерн?

В напряженном молчании они вошли в огромный зал с вытянутыми окнами и великолепным зеленым мраморным полом. Под потолком висели две дюжины роскошных люстр. К трону и широкому постаменту вели шесть ступеней. Спинку украшали позолоченные ветви дуба с листьями, усыпанными изумрудами.

Рядом стояло высокое кресло герцогини. Пайрон, обескровленный и зеленый под стать залу, рассматривал собирающихся людей и теребил супругу за руку. Совет из десяти пэров расположился по левую руку от правителя за широким дубовым столом. Старейшины конвента собрались напротив. Аскеза не позволяла им садиться за стол на публике.

Зотар прохаживался вдоль первой ступени, нахохленный и мрачный. Лысина отражала зеленый свет от пола, в бакенбардах блестела седина. Под глазами лежали тени. Похоже, советник с ночи был на ногах.

У входа встречали слуги в богатых ливреях, неустанно кланяющиеся во все стороны и вежливо указывающие новоприбывшим на два защитных тотема. Гроу, повторяя за паладинами, прикоснулся к золотому навершию оберега и отдернул руку. Ладонь обожгло. Тотем налился сиреневым светом. Золотые руны запылали зеленым огнем.

Он ошалело взглянул на слуг. Те продолжали улыбаться и кланяться. Придворные рассматривали его и паладинов с легким интересом. Никто в зале не заинтересовался взбесившимся оберегом. В груди поднялся жар, задыхаясь, Гроу остановился напротив герцога и низко поклонился. Пайрон немного ожил, привстал и одарил его и рыцарей ответным поклоном.

– Какое счастье видеть вас, господа, – он развел руки и обратился к собравшимся: – Поприветствуйте сэра Лерна Далмона и сэра Гроутона Марсини, прибывшего из Лирона. А также рыцарей… – он перечислил шесть имен, среди которых оказались Корад и Брэн. – Эти невероятные храбрецы сделали невозможное и добыли кровь рахо. Ваш принц жив благодаря этим людям.

Зал взорвался удивленными и радостными возгласами. Сделав паузу, герцог прижал руку к груди, выражая глубокую признательность, и приподнял брови.

– Извините меня, я не успел оказать должные почести. Но ваш подвиг, господа, будет щедро вознагражден. Отныне каждый из вас мне ближе родственника.

Лерн шагнул вперед и поклонился.

– Светлейший государь, это наш долг.

Паладин сказал что-то еще. Гроу перестал слушать. Разжимая и сжимая пылающую ладонь, он отошел к колонне, желая затеряться в толпе, но придворные почтительно расступились перед ним. Зотар, раздув ноздри, взобрался по ступеням и что-то зашептал Пайрону, не постеснявшись указать на Гроу. Герцог приподнял руку в усмиряющем жесте и прикоснулся к виску, словно у него разболелась голова.

Чего хотел советник? Возможно, вывести чужака из зала. Да, гость из далекого Лирона, потерявший документы на болотах, не внушал доверия. Спаси он хоть всех мальчиков Виона, это, пожалуй, не дает ему права наравне с придворными участвовать в жизни герцогства. Но все-таки это был его дом. И ни одна сила его отсюда больше не выгонит.

Гроу осторожно осмотрел ладонь. Кожа покраснела, выступил белый волдырь. Золото обжигало магов, он слышал об этом, но никогда не видел. Внутри закипела злоба. Вздулись вены на руках и набухли мышцы. Каждый нерв заорал о готовности разнести тронный зал и разукрасить треклятый зеленый пол в алый.

Свернуть всему этому сборищу шеи и нечего будет доказывать!

Гроу представил на троне себя, залитого кровью, и гору мертвецов вокруг. Зрелище отвратительное и прелестное. Наверное, только безумцы от одного и того же могут одновременно испытывать восхищение и ужас. Перед глазами расплылись красные пятна. Очень плохой знак. Что же это? Хэдж говорил, что он болен, Таолар нес что-то про черное сердце, Исимо… как же он сказал? Голова закружилась. Исвена… это она мстит! Наверняка проводит сейчас бесовской ритуал.

Неожиданная мысль вытеснила все остальные. На что способны ведьмы? Он попросил защиты у предков и пробежался взглядом по толпе, ища девушку, но лица окружающих смазались. Сердце забарабанило так быстро, что Гроу перестал его чувствовать, только распирающее жжение в груди.

Прижавшись спиной к колонне, он вцепился в нее ногтями и услышал дружные тяжелые шаги. В тронный зал, гремя железом, вошли Белые рыцари королевского ордена. Они держали строй в две колонны по шесть человек. На шлемах с поднятыми забралами развивались белые перья. Рыцарей возглавлял эрит. Прямые русые волосы он убрал в короткий конский хвост. В Вионе хвосты носили простолюдины и доры. Но местные вояки не могли похвастать такой чудесной броней.

Чешуйчатые доспехи сверкали и двигались вместе с эритом, как вторая кожа.

Борясь с гневом и страхом, Гроу ушел в себя, но неестественно синие глаза эрита увидел ясно. Командира Белых рыцарей сопровождала невысокая женщина в белой мантии, расшитой серебряными лилиями. Светлые локоны удерживал серебристый гребень, волосы играли золотыми волнами, переливались прикаждом шаге и доходили почти до пят. Лица Гроу не увидел. Его загипнотизировали локоны. Прекрасные и густые, как у матери.

Незнакомка присела в реверансе и улыбнулась герцогу так, словно знала какую-то светлую тайну. А после посмотрела на Гроу. Или ему показалось? Девушке, как и энкору, было около тридцати. Гроу заставил себя выпрямиться и отцепиться от колонны. С кончиков пальцев на пол закапала кровь. Глянув на треснувшие,