Шрамы - Наталия Иноземцева

– Благодарю за предложение, граф. Позаботьтесь о герцоге. Он к вам прислушивается. – Энкор двинулся дальше, и Гроу понял, что под видом благодарности и совета собеседник преподнес отказ.

Тонко. Но глупо и недальновидно! Дыхание перехватило. Он захотел крикнуть: «Причем здесь мое происхождение?!»

Сегодня все его отвергали: эрит, эта гадкая искусительница Исвена. И почему он, истинный наследник, заискивает перед людьми, как нищий? У священных земель есть Ансел, из мальчишки выйдет славный правитель, есть теперь и защитник с внушительной армией. Что осталось ему, кроме злобы и ненависти? Гроу показалось, что само мироздание решило вычеркнуть его из жизни Виона.

Голова наполнилась тяжестью и болью. Он побрел в свои покои.

К счастью, его никто не трогал. Придворные останавливались с глуповатыми лицами и пялились. Слуги перешептывались. Быстро же весть о его подвиге разнеслась по дворцу.

Добравшись до комнаты, Гроу с облегчением выдохнул. Он забыл, как утомительно быть в центре внимания. Хотя еще невыносимее оказалось оставаться в тени.

Гроу окунул руки в бронзовую чашу с холодной водой и прикрыл глаза. Вода пахла полевыми цветами. Он оттер кровавые корки, осмотрел ладонь. Волдырь, размером с золотую монету, набух и неприятно пульсировал.

Что же это? Обратись он с таким вопросом к целителю, и остаток жизни проведет за решеткой как маг. Или вернется на каторгу.

Он глубоко вздохнул, под ребрами все еще пекло. Почему на душе так тошно? Он дома, но по привычке все еще машет мечом. Отец бы такое скудоумие не одобрил. Он почувствовал недовольство родителя. В голову пришла мысль: пусть Энкор развлекается с рахо, для этого лорд и прибыл, а ему пора заняться домашними проблемами. В конечном счете не чудовища отнимают у паладинов память и подрывают рыцарский орден.

Он посмотрел в окно на пышные белые облака: «Отец, помоги мне. Я не помню молитв, но ты и без них меня слышишь, верно? Я не понимаю, что творится и что творю сам. Мне не хватает твоей мудрости».

В детстве он часто делал глупости. Ничего не изменилось.

Гроу лег на кровать прямо в одежде и сжал переносицу пальцами. Потянуло в сон. Сопротивляясь неге, он сказал себе: «Надо все хорошенько обдумать», но глаза сами закрылись.

* * *

Энже крался по извилистой дорожке дворцового сада. Под светом звезд сложно было понять, сколько осталось идти до конюшни. Сердце подпрыгивало от каждого шороха. Над головой шумели старые клены, покрывая ухоженные дорожки ковром огненно-рыжих листьев, в темноте напоминавших следы чудовищ. Подул холодный ветер, и Энже поежился. Он не нашел теплой одежды, но не стал будить слуг. Вряд ли они обрадовались бы его желанию поупражняться в верховой езде. Да еще и с Наэлем – младшим сыном лидита паладинов, успевшим сыскать славу вруна и подстрекателя.

Только бы друг не проспал.

Энже исполнилось десять, Наэлю было целых двенадцать, в этом возрасте пажи уже участвовали в военных походах, сопровождая рыцарей, и помогали оруженосцам. А в Вионе никому не было дела, что их принц протирает шоссы за книгами и плохо держится в седле. Напади иноверцы, и что? Ему придется вести армию пешим.

Двери в конюшню уже были раскрыты. Отлично. Значит, Наэль добрался раньше и смог договориться с лысым сторожем. Друг уверял, что конюх не посмеет отказать будущему командиру паладинов и принцу в ночной выездке. Правда, Энже слышал, что лошади плохо видят ночью, но никто не собирался пускать их в галоп. Воодушевившись, он ускорил шаг и услышал тихий оклик. По спине пробежали мурашки, Энже обернулся. Из глубины сада к нему шел Наэль с масляной лампой в руке.

Друг хорошо подготовился: раздобыл шерстяной плащ и удобную одежду для езды. Подражая паладинам, он даже нацепил на воротник золотую брошь с ястребом.

Без приветствия Наэль поднес к его лицу лампу и придирчиво всмотрелся.

Энже зажмурился от света свечи и отвернулся:

– Ты чего? – он перешел на шепот. – Погаси ее, нас увидят.

– Замри, пожалуйста. Мне брат сказал, что ты больше похож на воина, чем я. Что из меня лидита не выйдет.

Брат Наэля уже несколько лет служил оруженосцем. Но, видимо, плохо разбирался в людях. Энже отнял у друга лампу и задул:

– Не слушай его. Слушай себя и меня. Ты станешь командиром. Если не будешь тыкать мне в лицо свечками.

Друг убрал за ухо светлые волосы и расплылся в улыбке:

– Первым делом я прикажу паладинам носить золотые плащи.

– Хоть фиолетовые. Смотри, – Энже шагнул к кустам и указал рукой, – конюшня уже открыта. Я думал, это ты распорядился.

Наэль пригнулся и встал рядом, глаза тревожно заблестели:

– Нет. Может, гости приехали или гонцы? Отец точно дома, спальня матери пуста. Ну и я слышал кое-какие звуки, – он нелепо поохал и улыбнулся. – Знаешь, что они означают?

Энже скривился. Вот о странных забавах взрослых он точно не хотел слушать.

– Тс-с-с. Соберись.

Со стороны конюшни раздался шум, похожий на хлопок.

Наэль вздрогнул и вцепился в его плечо. Энже высвободился.

Тишину нарушило испуганное ржание лошади и хрип, похожий на предсмертный крик. Он тоже пригнулся и напряг слух. В конюшне с глухим стуком рухнуло что-то тяжелое. Кто там? Рахо, воры? Если в конюшне дремал лысый сторож, жив ли он? И где его собаки?

Энже подался вперед, и Наэль схватил его за руку:

– Стой, не ходи. Надо позвать доров.

Товарища затрясло, хотя противника он еще даже не увидел. Лицо стало таким бледным и жалким, словно его атаковала лихорадка. Может, его брат в чем-то прав? Дед говорил, из бледнеющих мужчин получаются плохие рыцари. Сам Энже почувствовал на щеках жар:

– А если какой-нибудь лошади плохо или она рожает? Хочешь, чтобы стражи подумали, что мы трусы и дураки? Стой здесь. Если что, я дам знак, и ты позовешь охрану.

Друг с силой потер шею:

– Ты принц, твоя жизнь дороже. Давай наоборот?

– Нет. Ты выше и бегаешь быстрее. Жди. – Энже выбрался из кустов, поправил одежду и вышел на площадку перед конюшней. Она показалась бесконечно длинной, кто только придумывал крепость? Зашагав, он позвал: – Эй!

Никто не отозвался. Возня в конюшне прекратилась. Энже вскинул голову и ускорил шаг. Сердце предательски заколотилось, но страх отступил. Какой вор осмелился бы пробраться в дворцовую конюшню?