Шрамы - Наталия Иноземцева

Пусть Наэлю станет стыдно.

Его ослепил зеленый свет. Странная обжигающая волна пробежала по всему телу и скрутила внутренности. Ноги стали непослушными. Зашатавшись, он попытался крикнуть другу. Из горла вместо звука вылетела пена, с соленым привкусом. Кровь? По губам потекло что-то теплое и липкое. Закашлявшись, он столкнулся с высоким мужчиной и, потеряв равновесие, упал. Незнакомец даже не пошатнулся. Локти встретились с брусчаткой, но боль наполнила не руки, а грудь и голову. Перед глазами побежали зеленые круги.

Чужак не поторопился достать меч и добить его. Он застыл.

– Энж?

Услышав сиплый голос отца и его тяжелое дыхание, Энже ответил стоном. В нем откликнулась слабая радость. Но отец не помог ему подняться, наоборот, отступил. В темноте Энже не рассмотрел лица, но услышал элраятскую речь. В руках у родителя что-то блеснуло. Клинок? На пол упало несколько темных капель. В конюшне мелькнули силуэты еще двух мужчин.

Захрипев, Энже попытался подняться, но отец вскинул руку:

– Лежи! Свет богов…

Зеленые круги победили темноту. Все утонуло в изумрудном свечении. Мышцы сжались до хруста в костях. Он почувствовал, что его подняли и перенесли на солому. А после заставили лечь на спину и развести в стороны одеревеневшие руки. Что они делают? Энже показалось, что его раздирают на куски. От боли глотку сжало. Он раскрыл рот, но не смог выдавить даже хрип.

– Терпи, – забормотал отец. – И ничего не бойся.

* * *

Гроу открыл глаза и сел. Кошмар оборвался, но боль в груди и ощущение беспомощности остались. Он завертел головой. Какое мерзкое воспоминание… или сон? Мог он с Наэлем потащиться ночью в конюшню? Вполне. Когда Гроу было восемь, они вместе пробрались на балкон, чтобы пострелять из лука в звезды, и подняли на ноги дворцовую стражу. Кто же знал, что звезды висят так высоко, а стрелы, пущенные вверх, все-таки падают. Но хлещущей крови из глотки он не помнил. Такого не было. Отец интересовался теологией, а не магией, и ревностно соблюдал заветы первопредков. А если бы увидел его захлебывающимся в алой пене, конечно, позвал бы лекаря.

Сосредоточив взгляд на огоньке в масляной лампе, Гроу выдохнул и вытер глаза. В покоях витал сумрак. Юноша у двери шевельнулся и кашлянул, привлекая внимание. В темных одеждах он сливался со стеной. Присмотревшись, Гроу узнал пажа, сопровождавшего его в первый визит к герцогу.

– Сэр, вы не спустились на ужин. Вам нездоровится?

Мысль о еде вызвала отвращение. Гроу мотнул головой и ощупал себя. Одежда и простыня оказались сырыми от пота. Волдырь на ладони сдулся, кожа сморщилась.

– Уже ночь?

– Время заката.

На банкетке около постели Гроу нашел стопку чистой одежды. Вот это было кстати. Он стянул с себя мокрый дублет вместе с рубашкой.

– Граф Марсини, позвольте, – паж подался вперед, желая помочь с одеждой.

Гроу жестом велел ему не подходить. Граф Марсини… о нет, пора возвращать свое имя. К бесу весь этот маскарад… Гроу вспомнил, что паж, в отличие от него, действительно из Лирона и еще кое-что.

В голове завертелось:

Марсини нашли бочонок вина

И выпили сразу до дна.

Сохатых настигла пехота,

И славная вышла охота.

Не наша вина, не наша вина,

Не пейте, марсини, вина.

Марсини – так в глупой песне называли лиронских оленеводов. Он нырнул в свежую рубашку и выдохнул проклятье. Ну почему у него язык работает быстрее, чем голова? Какой из него оленевод? Оставалось только благодарить лорда Энкора, что он не захохотал в голос и не назвал его при рыцарях шутом.

– Есть несколько новостей, – паж заговорил официальным тоном. – Советник герцога Хиламон Зотар распорядился выписать вам вознаграждение в сто серебряных унтов и вручить оглас в качестве благодарности за спасение принца. Ваш визит окончен… – Заметив вопрос в глазах Гроу, юноша ободряюще добавил: – Вам будут рады в гарнизоне паладинов.

Так вот почему вместо парадного дублета ему предоставили теперь стеганую рыцарскую коту. Гроу покрутил ее в руках и натянул. Может, Лерн прав, и Зотар в сговоре с конвентом? Похоже, советник держится за власть, вцепился в герцога клещом и высылает из дворца всех, кто думает своей головой.

«Нет, так просто ему от меня не избавиться».

Паж с поклоном протянул оглас. Гроу взял позолоченный клинок, но отбросил на кровать. Рукоять обожгла, и ладонь снова запылала огнем. Проигнорировав странный взгляд юноши, он резко спросил:

– Что-то еще?

– Э-э-э, могу рассказать последние новости. Королевские рыцари во главе с лордом Энкором выехали на рейд вдоль хребта. Говорят, искать чудовищ. А хранительница с членами конвента отправилась в храм на таинство. Они будут молиться, пока лорд не вернется. Золотые паладины остались в городе, ах да, временно лидитом назначен Лерн Далмон. Новый лидит вас и приглашает.

Интересно, для чего – похвастаться доспехами капитана или рассказать об очередном фиаско?

В уши ударил глухой звук, похожий на раскат грома. Гроу бросился к окну и отдернул шелковую занавеску. С третьего этажа хорошо было видно залитое алыми красками небо. Рядом с гаснущим светилом мерцало проклятое зеленое солнце. Короны звезд тянулись друг к другу, между ними метались молнии.

Рядом встал паж и начал смотреть по сторонам. Он что-то затараторил о весенних грозах. Гроу не слушал, очевидно, юноша не видел зеленого сияния под боком у солнца. Паж указал левее и ахнул. Со стороны сторожевой башни, охраняющей крепостные ворота, поднялся серый дым. Завыли трубы.

Гроу добрался до ворот за четверть часа. Красавчик отчаянно работал кривыми ногами и не отстал от всадников дворцовой стражи. У башни уже толпились гвардейцы и доры. Воины узнали его и пропустили. Из-за стен доносились грозные крики и свисты. В воздухе пахло гарью.

– Это бунт! – услышал он негодующий возглас бойца в доспехах дозорного. – Бедняки ополоумели! Велят в крепость впустить.

Гроу увидел своего учителя по боевому искусству Раоса и отъехал, чтобы не попадаться на глаза. Последний лишился руки еще в молодости, но был неплохим стратегом. Он принялся организовывать бойцов из дворцовой охраны.

Примчались паладины во главе с Лерном. Рыцарь спешился и на ходу натянул кольчужные перчатки.

– Селяне попали в город? – спросил он у дозорного.

– Да, граф Далмон, простите, лидит Далмон. Ворота в город открыли без боя! Это предательство! Теперь чернь и ворье собрались у рва, требуют опустить мост