Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

Все четверо с пятым на руках вышли с территории дома и пошли вдоль улицы, что вела дальше в гору. Заледеневший фонтан был очень знаком. Площадь, раскинувшаяся над озерцом, которое так удобно замёрзло для катаний на коньках. И дальше – великолепный дворец.

Его прозрачные внешние хрустальные колонны были словно выточены из самого чистого льда. Дворец восходил на пять этажей, возвышаясь в центре, а по бокам закругляясь и поникая. Пик его был округлым, а окна – слегка прижатыми, из-за чего казалось, будто бы это и вовсе не здание, а могучий великан, что вот-вот уронит голову на свои руки-въезды и засопит, разгоняя снежную пыль.

– Фуар, – слетело с губ обоих Хелей.

– Что? – Ричард чуть отстранился.

– Великий Северный Дом, где каждого ждёт его хлеб, – вдруг начал Альберт.

– Не бойся, путник, войти, отряхнув с одежд своих снег, – поддержала его Морганна.

– В том доме гость каждый желанен, хоть дом тот и стар, – Великий Северный Дом, Великий снежный Фуар… – вместе закончили Хели.

Ал грустно улыбнулся и опустил мальчика на землю.

– Добро пожаловать в Серград. Ледяная столица в прошлом, а ныне Нишир'Э.

– Мы в мёртвой столице Варяжья? – тихо ахнула Мэриэль.

Морганна кивнула. Отчего-то из лесу повеяло особым холодом, а метка заболела сильнее. Женщина тронула её и заметила чуть поодаль странный след – ботинка и босой ноги.

– Надо скорее уходить отсюда. Серград кишит больными фантасмагорией. Будьте аккуратны. Даже капля крови может их привлечь. Идём.

Хели решили провести к самому близкому выезду из города – южному, который располагался вдоль побережья Китового моря. Город застыл во времени. Всё вокруг было покрыто льдом – каждый цветочек, каждая травинка и птичка. Но море было нетронутым. Домики в Серграде стояли рядом друг с другом, отделённые низеньким забором. А вот многоквартирные дома не высились, а ширились вдоль по улице. Даже камни, которыми вымостили эти улицы, были сплошь промёрзлыми.

Ричарду было не очень привычно шагать в плаще. Он всё время спотыкался. Идти было трудно ещё и оттого, что взрослые молчали. Эта тишина давила его напряжением, с которым он ещё не умел справляться. В очередной раз он наступил самому себе на плащ и упал, разбив ладошки.

– Тише. – Ал обтёр их снегом и промокнул тряпкой из своей сумки. – Прости, Риччи, мы не можем сделать перерыв. – Он погладил его по спинке. – Я могу тебя…

Договорить Альберт не успел, потому что сестра толкнула его в сторону и закряхтела. В правую руку Морганны вцепился такой же седовласый и красноглазый человек. Нельзя было сказать, кто это, но силы в этом существе было предостаточно. Хель быстро вынула кинжал и вонзила его в шею противника, после чего провернула и скинула обмякшее тело в сторону.

– Целы? – на выдохе произнесла она и отшагнула.

Ричард всхлипнул и закивал, пока Альберт поднимался.

– Мы их приманили, – раздражённо отозвался Ал и прижал к себе ребёнка. – Полезли гады…

Со стороны города выползали и шатались тени, создавая особенно жуткое ощущение. Кто-то был без конечностей, кто-то уже начинал гнить. Ползущих и дёргающихся Морганна насчитала пятнадцать человек. Рука сама по себе сжалась на рукояти меча. Ал оттеснил ребёнка с Мэри к ближайшему дому и снял со спины меч. Лес и выход оставались всего в двух улицах ходьбы, но свора, жаждущая крови, не собиралась отступать. Нишант вытащил альвар из ножен и встал с другой стороны дома.

Вдох-выдох.

Странный скрежет и треск раздались где-то сверху. Морганна подняла взгляд и застыла. На крыше стояла фигура с посохом. Даже отсюда она могла разглядеть меховую накидку, на капюшоне которой был олений череп с разветвляющимися рогами. Треск продолжался – от посоха по ледяному фасаду дома шли тонкие трещинки.

Хели переглянулись меж собой.

– Я чую кровь, – прохрипела тень.

Она ловко спрыгнула и оказалась между людьми и больными. Кто-то позади неё попытался кинуться, но после единственного взмаха посохом вся свора застыла в ледяном куске. Фигура снова вернула внимание к живым и указала посохом на Альберта и Морганну. Из глубины черепа горели два синих глаза.

– Я чую свою кровь.

XVI. Самая редкая краска

Любовь и дружба – взаимное эхо: они дают столько, сколько и берут.

А.И. Герцен

Шаманка, стоящая перед ними, была ненамного выше Морганны. Тёмный коричневый плащ с меховым ободком сверху был сцеплен с черепом оленя. Только сейчас можно было лучше разглядеть его рога – корни их были такого же обветрившегося «костного» цвета, а вот уже дальше расходились ледяными ветвями – несколько голубоватыми и острыми. Одеяние ниже было тоже достаточно плотным – из-под рукавов меховой куртки выглядывали грязные манжеты коричневой рубахи, что доставала до середины бедра. По поясу шло расшитое рунами полотно, держащее кинжал и несколько мешочков. На ногах были плотного вида штаны, однако правый сапог отсутствовал, но и ступня выглядела очень странно, словно бы её отморозили. Посох шаманки был выше её самой. Неровная, но толстая ветвь, что сплеталась сама с собой, была замотана в ткани, а украшали её всевозможные вязи – бисер, перья, ленты с вышивкой и сушёные ягоды на нитках. В вершине торчала замотанная тряпкой рукоять какого-то ножа, а на одной его стороне болтался бубенчик. Он легонько и тихо позвякивал на ветру.

Альберт завёл за спину сестру и слегка опустил меч. Никто не смел поднимать оружие на шаманов, но защищать сестру он был обязан.

– Кто ты? – Вопрос прозвучал на северном языке.

Шаманка поставила посох. Из-под черепа раздался хриплый смешок, а в следующее мгновенье женщина легко скинула капюшон за спину. Глаза, завораживающие голубые огни, ярко выделялись на бледном, но не осунувшемся лице с еле заметными морщинками. На щеках потухали лазуритовые руны, проходящие через переносицу ко лбу, в ушах висели серьги с бусинами и чёрными перьями, кончики которых обмакнули в красный пигмент. Неестественно белые волосы упали за спину тонкой косой, кончик которой почему-то был иссиня-чёрным. Она была очень похожа на Морганну, словно бы угадывались одни и те же черты лица, а взглядом походила на Альберта. Нишант мог сказать даже больше – их цвет глаз был абсолютно одинаковым.

Вдруг женщина хорошенько тряхнула головой и потрепала волосы, из-за чего те, словно согревшись, приобрели глубокий чёрный оттенок.

– Ты и она – моя кровь, – произнесла она и смело шагнула ближе. – Вы двое – Хель, моё наследие.

Брат с сестрой переглянулись, но