Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

Щёк коснулись мокрые ледяные пальцы. Дрожь пробежала по всему телу, заставив мужчину поднять глаза на неё.

– Всё в порядке? Ты выглядишь разочарованным. – Морганна вздохнула и прошла вглубь берега, где опустилась на первую же линию травы. – Не волнуйся. Я уверена, что Шанти в порядке. Если уж тебя отправила на наши поиски какая-то чародейка, она точно помогает Шанти.

– Надеюсь, всё будет так, как ты и сказала.

Фаввара не нашёл в себе сил повернуться к Морганне. Он будет об этом сожалеть. Впрочем, не в новинку. Он уже разочарован в себе – как в старшем брате, в градохранителе, так и просто как в человеке, в мужчине.

– Насчёт того, что было тогда в Катакомбах…

Нишант ощутимо вздрогнул и прижал раковину к груди. Он просто ничтожество.

– Я не злюсь и вовсе не сержусь на тебя. – Морганна странно замолчала. – Нишант? Ты можешь сесть рядом?

Он через силу кивнул и выполнил просьбу. Пальцы сами собой сжимали заветный предмет. Голова опустела, и, как бы Нишант ни старался, мысли находились самые дурацкие, да и те тут же меркли и вовсе исчезали.

– Я просто удивилась, – продолжила Морганна, – но не хотела сбегать, как в тот раз.

– Я и тогда повёл себя недостойно.

– Вовсе нет! Тогда, признаться, я очень смутилась. – Она выдохнула и расслабилась, поднимая голову к небу. – Мне приятны твои забота и внимание. Но я всё ещё боюсь повторения того, что происходило, пока я была невестой Эфиана. Ты так не поступишь, и я в этом уверена.

– Я понимаю твой страх. Это нормально.

– Удивительно, – Морганна засмеялась, – но даже страх перед ведьмами ушёл быстрее.

Нишант лишь кивнул. Напряжение внутри начало его отпускать.

– Завтра будет тяжёлый день. Нам предстоит решить много проблем: с Каем, книгой. – Морганна притихла, давая услышать голос брата, что рассказывал нюансы их путешествия с Ингихильд. – И, конечно же, найти Шанти. Я думаю, что Салем может об этом что-то знать. Это ведь она предупредила Виктора о Кае.

Морганна вдруг замолчала и посмотрела перед собой. Нишант тоже не находил что сказать.

– Знаешь, в моём случае жизнь слишком коротка, чтобы я жалела о том, что боюсь сказать и сделать. – Она распустила косу и достала кинжал.

Мужчина замер.

– Я неправ, что прошу отложить этот разговор. Но… давай закончим его, когда всё будет спокойно? Я хочу этого. Сейчас для меня не время.

– Я понимаю.

Морганна нарочито медленно срезала прядь и положила в раковину, после чего посмотрела Нишанту прямо в глаза.

– Это мой ответ. Доброй ночи. – Она легко прижалась к его лбу своим и выдохнула.

– Доброй ночи.

Голос Альберта вытащил из мыслей:

– Получается, что из-за твоего пробуждения в будущем невозможно воспользоваться фенестрой в городе? – Он нахмурился. – Это плохо.

– И без тебя знаю. Не я же виновата, что Серград пал, а чтобы не распространять заразу, мне пришлось заморозить город.

– Вот меня тоже интересует вопрос: как ты это сделала? – Морганна отложила ягоды в кулёк.

– А для чего, по-вашему, мне маска? – Хильда засмеялась. – Когда я надеваю её, то позволяю Хель вселиться в моё тело. Долго так не могу, но для быстрого решения проблемы – в самый раз.

– Погоди, но ведь так могут лишь шаманки, которых признал кто-то из зверей!

– Так меня и признал. Я преклонила колено перед Тордениром – тем, кому верили наши предки. Он позволил мне впускать в себя силу Хель. Однако даже мне иной раз тяжело.

Мэри покачала головой.

– В любом случае мы сможем попросить убежища в Долине Рэй, а прийти туда через Йорнорград. – Она выдохнула. – К сожалению, пока я не могу рассказать о том, откуда у меня ключи, но… обязательно расскажу.

Остальные лишь согласились. Сборы в дорогу много времени не заняли – как оказалось, Хильда с утра сходила в город и принесла пару сумок для провианта, а для Альберта расщедрилась на лук и колчан со стрелами. Они удивительно хорошо сохранились, и тот был благодарен за подарок.

До открытой дороги к городу шаманка их проводила. Однако дальше не пошла – сослалась на дела. Когда настал момент расставания, лишь хмыкнула. Полы её одежд заколыхались на ветру, что слегка клонил ветки. Прощалась не только она – прощались весь город, вся природа и лес. Каждый камушек, листочек и мёрзлый цвет.

– Не забывайте, – Ингихильд подняла голову, – вы дети Альфарии, потомки драконьего племени – существ гордых и сильных. Мы подарили им человечность, а они нам – свою душу. Не позволяйте никому склонить вашу голову. Придёт время – кровь себя покажет. А вы – моя кровь. Пускай унаследовать Хель и его силы не получилось, вы всё же носите моё наследие. Истинное наследие.

– Не забудем. – Ал и Анна вместе кивнули.

– Прощайте. А коль придётся прощаться навсегда – так и прощайте навсегда.

Ингихильд развернулась и пошла обратно, а Хель радостно помахал и последовал за ней. Она не обронила более ни одного слова. Только её одежды скрылись за деревьями, как вспорхнули птицы. Одна из них привлекла внимание Нишанта – она вся будто бы горела, оперение её переливалось и плясало, что нельзя было разглядеть и пёрышка.

– Гляди-ка, – Альберт указал на неё, – Жар-Птица полетела. Во дела… Ладно. Идём.

До Йорнорграда было шесть часов ходьбы. Конечно, уже после первого же часа Ричард устал и ехал на руках Альберта, но путь это не прервало. Однако даже в такой дороге Хель не забыл о привалах – раз в час он давал каждому сделать глоток из фляги, посидеть несколько минут и вприкуску с ягодами идти дальше. Поэтому уже после обеда они вошли в город.

Йорнорград, колыбель великих воинов, не отличался от Серграда. Кирпичные домики так же щедро украшались руками, но людей было побольше. Было довольно сильно заметно, что это учебный городок: повсюду слонялись дети разных возрастов и мастей. И у каждого на запястье был привязан платок с изображением меча и книги – символа курсанта Северной Инквизиции.

Компания посильнее натянула капюшоны на головы и прижалась к стенам домиков. Когда они проходили центральную площадь, у Морганны заныло в груди – ставили заготовки для костров, столбы, карусели и прочие увеселения. Как же ей хотелось вернуться в девичество, когда они с братом, Каем и Салем вместе прыгали через костры, сжимая до одури руки друг друга; когда они на