Точка - Алексей Сергеевич Жарков

Глубоко вздохнув, Икар развернул пакет, приобретенный в одном из вендоматов Главного дока. Еда оказалась вкусной. Но вода закончилась, он пожалел, что не взял больше. Пить хотелось все сильней. А еще на него обрушилась усталость. Все события, случившиеся с ним за последнее время, словно вновь поднялись откуда-то из глубины и собрались над ним в огромный тяжелый купол. Отец, бандиты, Мухи, мутанты, Аури, обратка, Энджи, снова отец, Последний Довод, Мышкин, вибрисы под носом, боль в спине, голод, жажда, Рюминэ, мподы со своими планетоидами, дрон в музее, цэ-эр, Лидиртэ… Икар закрыл глаза и ему вдруг почудилось, что купол Главного дока приближается, давит на него, а потом рассыпается на миллиарды осколков, словно вспышка, и тает, оставляя вместо себя черноту и единственную крохотную точку, едва различимую во всеобщей абсолютной темноте, и вот он присматривается, стараясь разглядеть, что там, что это, какой хотя бы у точки цвет. Но у нее нет цвета – это просто точка. Икар на миг теряет ее, а потом находит снова, когда та начинает расти, окрашиваясь в яркий фиолетовый цвет, приобретая форму кнопку и пульсируя. Икар думает секунду, а потом нажимает её, и кнопка расползается лицом брата, размытое фиолетовое пятно, которое, как он точно знает, и есть его брат Иван.

– Как же тут плохо, братишка, – произносит Иван. – Как же пусто.

– Где? – мысленно спрашивает Икар, но его голос как будто слышен только ему самому, очень тихо, бесшумно.

– Как же тут плохо, – продолжает Иван. – Без тебя. Без отца. Без всех.

– Где? – неслышно повторяет Икар.

– Не захотел со мной говорить? Побоялся. Понимаю.

– Ива-а-ан, – кричит Икар, но снова не слышит собственного голоса.

– Хорошо меня выручил. Все испортил. Надел зачем-то тот скафандр. И что теперь? Всех подвёл. Только о себе всегда думаешь. А как же я? Даже поговорить со мной не захотел. А отец? Его тоже бросишь? Снова убежишь? Спрячешься? Куда на этот раз? Куда?

– Ива-а-ан, Ванька, прости меня, прости, пожалуйста…

– А бежать некуда. Ты боишься смерти, боишься погибнуть, умереть… но ты уже умер.

– Нет, Иван, не-ет.

– Да, – резко, громко отвечает брат.

Икар проснулся. Скафандр просигналил о том, что скоро его остановка.

Серые коридоры, такие же безлюдные, как в прошлый раз, казались теперь пустыми, полыми внутри, легкими, искусственными и ненастоящими, словно бумажная декорация. Когда знаешь, что за стенами нет людей, они почему-то кажутся фальшивыми. Икар прошел мимо картины, рядом с которой его подловили бандиты. В коридоре вокруг ничего не изменилось, только некоторые двери были открыты. Икар заглянул в чей-то покинутый отсек. И не заметил там беспорядка, каких-либо признаков разрушительной спешки. Вещи занимали соответствующие их предназначению места. Стол, стулья, детские игрушки аккуратно сложены в ящик. Домик для кота, истерзанная им когтеточка, такая была когда-то и в его доме. Тарелки на столе. Возможно, люди собирались есть, но паника, странная размеренная паника, похожая на умственное заболевание, на болезнь, заставила их все бросить.

Дверь в отсек отца тоже была открыта. Сердце Икара заколотилось. Он отодвинул её в сторону и зашел. То, что осталось от отца лежало в стороне от нее. Часть туловища без ног, с одной рукой, лишившейся декоративной маскировки и похожей теперь на сложный металлический манипулятор. В руке зажат старый огнестрельный пистолет. Палец на спусковом крючке, вдавил его так, что тот, кажется, даже погнулся. Ноги Икара подкосились, он едва не упал.

Прислонился к стене и сполз по ней на пол.

– Как же так, – произнёс он, и слова эти растворились в глухой ватной тишине, и ответить ему, казалось, было некому. Энджи опустела окончательно.

Но экран визора оживился. Источником сообщения значился отец. Возможно, прямая связь, едва успел подумать Икар, вскакивая на ноги, поправляя визор и промаргиваясь.

«Лидиртэ воспроизвел парадокс Рихарда Гнуэсцена. Трансформация энергии в отрицательную массу. Это спасет Энджи. Подарит ей время, причем буквально. Время на Энджи теперь течет замедленно по отношению к Системе. Для нас Аури будет расширяться вечно. Гениально… просто гениально. Но люди все равно убежали. Понимают, но не верят. Не хотят. Боятся. Странные существа. Наверное, ты был на обратке, там всё наоборот, как и всегда – там время замедлилось меньше».

– Да… нет… причем здесь… – опомнился Икар, – все это… что случилось… с тобой?

«А, со мной? Какая-то шпана, им была нужна моя батарея. Представь, зачем-то им понадобилась моя старая дряхлая батарея. Забрали, конечно, хоть я и шлёпнул одного, кажется. Не уверен. Надеюсь, что нет. Из-за такой фигни… нельзя…».

– Они забрали твою батарею?

«Да, как видишь, выдрали с корнем, когда у меня кончились патроны».

Что еще за патроны, мелькнуло в голове Икара.

«Но у меня осталась запасная, не такая мощная, конечно. И зарядить ее уже не получится. Зарядку они утащили тоже. Не могу представить зачем. Может быть, ты знаешь?»

– Нет, – сухо сглотнул Икар.

«У нас мало времени, мне осталось 1:23:15.678».

– Черт.

«Да. Черт. Но мы успеем добраться до планетария».

– Что? Какого еще планетария?

«Ты прочитал мои сообщения?»

– Прочитал.

«В планетарии есть музей, и в нем хранится дрон. Я уже все просчитал. Теперь тебе будет даже проще. Настоящий дрон в прекрасном состоянии, только оружие не заряжено, но нам не потребуется. Тебе достаточно просто доставить меня к нему. Остальное я сделаю сам. Почти сам. Еще нужен приличный скафандр. Тот, что был на тебе в прошлый раз – какое-то дерьмо».

– У меня новый.

«Отлично, я просто не вижу, отключил все что можно, чтобы батарейку сберечь, посмотрю, когда спрягусь с дроном, у него своя батарея. Хорошая, почти вечная. Для войны всё делали хорошо».

– Черт.

«Хватит уже чертыхаться, сейчас я пришлю тебе инструкции, как отсоединить меня от этой… старая рухлядь, до чего же надоела».

Перед глазами Икара возник список процедур, необходимых для отключения отца от его механизированного тела. При этом особенное внимание уделялось необходимости обеспечения бесперебойным питанием компактной системы жизнеобеспечения его биологической составляющей. Мозга. Икар внимательно выполнил все процедуры, хоть руки и дрожали. Но каждый раз, когда он пытался хоть немного успокоиться, расслабиться, отец присылал ему таймер. Сколько у них осталось времени. Минуты таяли с ужасающей быстротой. Наконец, когда все было готово к отправлению, он понял, что у него кружится голова. Не то от усталости, не то от волнения. Он схватил со стола бутылочку с водой, выпил до дна, и стало легче. Это была