Точка - Алексей Сергеевич Жарков

Новые чувства продолжали просыпаться. Последним из них он разглядел воздушные контуры своего отца, словно тот выглядел так, каким был раньше, когда Икара еще не существовало, молодым, красивым, здоровым. В черном мундире военного флота Энджи, стройный, уверенный себе, прекрасный человек. Совсем не машина.

Таким, видимо, запомнил себя сам отец, потому что кроме этого образа, Икар начал «вспоминать» и основы управления дроном, или точнее, спрятанные в глубинах его нового тела инстинкты. И те говорили, что из места, где они сейчас находятся, надо немедленно сваливать. Музей планетария представился клеткой, слишком тесной, слишком холодной клеткой. А уже хотелось ощутить ослепительный жар звезды, согреться в ее радиоактивных лучах. Впитать энергию пространства и махнуть куда-нибудь очень далеко и как можно быстрей. В этом теперь и заключался новый смысл существования – бесконечный полет. Бесконечная жизнь. Бесконечный космос. Как у фотона, выпущенного в сторону самой далекой и чистой Вселенной. И другого смысла у жизни нет и как будто никогда не было.

Отец сказал, что управление будет недоступно, однако благодаря тому, что их сознания теперь частично пересекались, Икару казалось, что он летит сам. Просто летит, не замечая, каким образом ему удается делать это настолько умело.

Сшибая музейные экспонаты, разбрасывая их своими блистательными боками, и растворяя информационные стенды неторопливым дыханием гравитационных двигателей, оно, словно огромное неуклюжее существо, принялось осторожно выползать из норы. Огромные синие глобусы и желтые макеты пятнистых лун, чучела далёких планет, черные экраны и пыльные стеклянные ящички с блестящей астероидной кашей – сыпались на пол и бились, пока оно выползало из норы, пока оно, стараясь сдержать скрытую в нем невероятную силу, медленно направлялось к выходу, к замаскированному под прозрачный смотровой пол шлюзу. Осторожно, словно стряхивая пыль, очищаясь от неё и от прошлого, от всего наросшего на жизни мусора, оно выбиралось в среду своего бесконечного будущего. В космос.

* * *

– Сатар достаточно далеко, мы должны разогнаться. Используем для этого Энджи, – слова отца звучали внутри Икара, словно его собственные мысли. Отцовские мысли были строгие, четкие и однозначно понятные, в отличие от его по-настоящему собственных, рассыпавшихся внутри головы на осколки.

Когда оно выбралось наконец из тесного чрева музея в космос, нырнуло в него и немного погрузилось, Икар снова увидел Шарик со стороны. Как и прежде, он приветливо мерцал сотнями разноцветных искорок установленной на его поверхности аппаратуры: колонны анализаторов, ветвистые передатчики, строгие, сверкающие ослепительными белыми боками телескопы, огромные размашистые антенны, и детекторы частиц ДЧ-20992-ФИС, устаревшие и ненужные. Но чем дальше они удалялись от Энджи, вращаясь вокруг нее по спирали, мерцание и мигание этих искорок становилось все интенсивней, а вращение планетоида всё сильней, так что достаточно быстро над поверхностью Энджи как будто возникла очень тонкая, едва заметная полупрозрачная атмосфера. Они удалялись, и удалялись, Энджи уходила всё дальше, и вдруг, совершенно неожиданно, погаснув, превратилась в огромный черный шар, с неярким пятном кроваво красного отражения Аури на боку. От неё как будто оторвались еще одна искорка, невероятно быстро отлетела в сторону и замерла, исчезнув из поля зрения. Энджи уходила, становясь все меньше, и вдруг Икар стал замечать странные, мгновенные изменения – часть сферы словно исчезла, затем другая, еще, и еще, пока, моргнув зеленым свечением, не исчезла и сама Энджи. Мгновенно и сразу вся.

– Превратилась в черную дыру, – сообщил отец, – последствие парадокса, вызванного Лидиртэ. То, что мы сейчас видели, на самой Энджи пришлось бы ждать несколько сотен лет, или даже тысячу. Те, кто там остался, наверняка, прожили обычную долгую жизнь и умерли стариками, так и не увидев окончательной гибели Системы.

Икар поискал глазами-датчиками оторвавшуюся от Энджи искорку, слетевшую с неё в последний момент её жизни, не нашел, и ему почему-то вспомнились те два странных человека, которых он встретил в свой последний день там. Продавца Мышкина, притворявшегося машиной и психа со странным именем, одетого в шерстяной скафандр. Подобных им, наверное, было много. Если не считать мутантов с обратки, которые наверняка тоже не улетели.

«Как они там», – лениво подумалось Икару.

– Но таких, наверное, немного, – сообщил отец и развернулся в сторону Аури.

Зрелище, которое он, видимо, специально приберег для того, чтобы как следует впечатлить сына, раскручивая разгонную спираль вокруг Энджи в плоскости, перпендикулярной её вращению вокруг Аури. Теперь же, когда дрон оторвался от планетоида и вышел на околозвездную орбиту, перед ними открылась вся, сразу вся огромная Система. Но теперь это зрелище было подкреплено множеством более совершенных и тонких органов чувств дрона. Икар увидел непривычно красную Аури невозможного для такой дальней орбиты размера. В нормальном своем состоянии она бы выглядела небольшим ярким пятнышком, полоской света, крохотной оранжевой черточкой. Сейчас же он отчетливо видел диск. Но даже не это поразило его больше всего, а то, во что теперь превратилась окружавшая Аури Система. Не только люди решили бросить дом ради спасения своих жизней, но и все прочие обитатели Системы. Прежде в ней были тысячи планет, триллионы разумных существ различных форм и содержания. Теперь все они, все, кто успел, погрузились в свои космические корабли и бросились наутёк. Вокруг зловеще красной Аури возник гигантский, невероятный, астрономических размеров диск, похожий на пылевой диск какого-нибудь газового гиганта. Вот только в центре его была не планета, а раздувшаяся до смертельного состояния звезда, превосходившая своим нынешним размером миллиарды обычных солнц, и её диск светился, словно облако радиоактивного газа. Ровное сероватое свечение. Огромный, плотный диск газа, только вместо молекул – огромные транспортные корабли с сотнями, тысячами, десятками тысяч живых существ на борту. И этот диск словно лежал у ног красной, раздувшейся, разозлившейся звезды. Жалкая эфемерная жизнь, в ней блестели, сверкали, словно крохотные звезды, искорки еще живых планет, до которых красное чудовище не успело добраться. Еще живых, но уже умирающих, уже обреченных.

– Они разгоняются, как мы, – сухо произнёс отец. – Но едва ли успеют.

– А мы успеем?

– Мы легче и дальше от Аури, и мы – дрон. Одно из самых совершенных устройств во Вселенной. Мы успеем. Кстати, Икар, в некотором смысле ты теперь Икар-тэ. Тактический Экземпляр.

– Тактический…, – недоверчиво задумался Икар.

– Да, во флоте так называли, – сказал отец. – Немного неправильно, знаю, но верно по сути.

Икар не ответил, пока он разглядывал диск, они вышли в хвост другого, не менее удивительного облака – это были корабли с Энджи. Они растянулись тонким галактическим рукавом, закручивавшимся на разгонной орбите вокруг Аури.

Икартэ могло преодолевать расстояние значительно быстрее, чем любой из