Точка - Алексей Сергеевич Жарков

гибель, и грусть, тоска по ушедшему миру, по жизни, по друзьям, которые сгорели на Хиутииу, и горечь потери дома, постижение бессмысленности времени и Вселенной, а также… здесь есть и радость, совсем немного радости от того, что я смог всё это изобразить, но это очень горькая радость, потому что я, видимо, последний в своём роде. Сантиаго Эус Кариока Деуагоаасто Лим, последний эумпиот во всей погибающей Вселенной. Как, наверное, и вы – последний человек.

– Он повернулся к Икару, взгляд его коснулся глаз, носа, губ и задел вибриссы, белевшие под носом Икара.

– Вы же человек, я не ошибся?

– Да, – растерянно сказал Икар, – я – человек.

– Значит, вы тоже не придумали, как спастись от… от… всего этого…

– Придумали, мы придумали, нашли спасение, – сказал Икар, вспоминая о том, что Лидиртэ погрузил Энджи во временную яму, и некоторые люди, скорее всего, прожили в ней множество беззаботных лет. Затем, подумав немного, добавил. – Правда, не всем понравилось такое спасение. Почти никому.

– Нашли решение? Надо же… тогда почему вы здесь?

– Люди странные существа, – вздохнул Икар.

– Согласен, – опустил жгутики Сантиаго. – Но всё же, почему?

– Потому… – Икар снова растерялся, – мы здесь потому, что мне нужна Точка, нужно её включить.

– Зачем?

– Чтобы спасти Вселенную.

– Вы думаете, что это сделает Точка? Вы уже знаете, что это, как она работает? – удивился Сантиаго.

Икар облизал губы:

– Да… нет… что это?

Простые глаза Сантиаго снова выдали его удивление.

– Значит, вы всё же не знаете, что такое Точка, не знаете, что она делает, не знаете, как она выглядит, но вы, тем не менее, прибыли сюда, чтобы её, как вы успели выразиться, «включить». Так? Я ничего не упустил?

Икар неожиданно почувствовал себя ребенком, изнемогающим под строгим взглядом учителя. Секунду назад он казался себе творцом ситуации, уверенным вершителем судьбы Вселенной, далеко не тем бессовестным раздолбаем, который зачем-то решил примерить не предназначавшийся ему скафандр. Подвёл брата и сам чуть не погиб. И вот, пройдя столько испытаний, он снова почувствовал себя глупым мальчишкой. Уверенность в себе словно растворилась в мерцавшем и переливающемся сложнейшими образами море, сотворённом каким-то ненормальным, но очень умным существом.

– Нет, – тихо произнес он на родном языке. И, кажется, мпод понял его и без перевода. Его глаза заблестели едва уловимой желтизной.

– Что такое Точка? – спросил Икар, собравшись с духом. – Я знаю, что это быть переносить наш мир в соседнюю Вселенную. Там горят старый звезды. Там еще горит Солнце.

– Солнце, – медленно повторил Сантиаго, словно пробуя это слово на вкус, – так называлась ваша звезда? А планета? Как называлась ваша планета?

Икар не ответил.

– Мне очень жаль, искренне жаль, – Сантиаго развел и выгнул жгутики, добавил немного зелени в глаза. Все, как учил Вылнаагуо. – Но всё это не так, Точка не перенесет нас в прошлое. Это ошибка. Точка… это ужасная лазейка в будущее, это…

Ничего из того, что затем было сказано Сантиаго, Икар не понял. Он не смог даже разобрать отдельных слов, но даже если бы на его месте был другой мпод, например, Вылнаагуо, то и он бы не понял совершенно ничего из объяснений Сантиаго. Попросил бы своего ученика выражаться проще. И Сантиаго, как будто вспомнив про него, замолчал, а затем, сделав небольшую паузу, медленно произнёс:

– Точка – это особенное место в пространстве, которое можно проткнуть. Точка закреплена в нём, крохотная, всего одна, и движется заодно с ним, сейчас уже очень далеко отсюда, но мы точно знаем, где она, и можем ею воспользоваться. И тогда вся Вселенная преобразится, или… как бы лучше сказать, лопнет, как надутый воздухом шарик. Вы понимаете моё выражение?

Икар кивнул.

– Видимо, понимаете, – снова развел жгутики Сантиаго. – Значит, знаете, что даже очень большой, самый большой шарик можно проткнуть одной маленькой иголкой. Это и есть «Точка» – особенное место пространства и иголка, чтобы его проткнуть. Сама Точка сейчас далеко отсюда, а иголка здесь. В этом зале созидания и жизни. С помощью Точки мы можем мгновенно изменить всю Вселенную. Однако, мы не знаем, как именно она изменится, во что преобразится, какой станет. Скорее всего, мы не сможем этого увидеть. Возможно, мы просто исчезнем.

– Исчезнем?

– Да… возможно, и наиболее вероятно, на замену этой Вселенной придет другая, новая и молодая. С новыми звездами, галактиками и прочим… они появятся в ней со временем. Но мы в это верим больше, чем следовало бы… потому что не знаем наверняка.

– А где иголка?

Сантиаго медленно, чтобы не напугать человека, приподнялся на передних ногах и осторожно, прижимая жгутики к самой голове, что означало уважение, осторожно и чуть снизу заглянул в глаза Икара. Икар никогда не видел лицо мпода так близко, оно всегда казалось ему достаточно необычным, слишком необычным, чтобы выглядеть страшно, но сейчас, глядя на него так, как смотрел бы на отца или на брата, на Энсемьпятьтриноля или на любого другого знакомого, оно почему-то не показалось ему чужим. Он словно видел его раньше, словно помнил его – специфику движений, формы глаз, последовательность и характер изменения их цвета, наклон головы и мягкость поведения жгутиков. Было в этом мподе что-то очень знакомое, как будто искорка прошлого, отблеск исчезнувшего мира, и его жизни в этом мире.

– И мы можем включить Точку?

– Да, – тихо произнес Сантиаго, – в любой момент. Я хотел это сделать несколько раз…

Икар вопросительно вскинул брови.

– Но не смог… найти для этого оснований.

Брови Икара поднялись еще выше.

– Мне кажется, часть вашего лица выражает удивление.

– Так и есть. Я удивляться.

– Сперва мне хотелось закончить картину. Моё прощание с миром. А затем я решил, что Точка так же бессмысленна, как и всё остальное. Никто не скажет мне спасибо за то, что я сделаю. Никто не оценит мои дела по достоинству. Потому что я умру задолго до того, как в новой Вселенной возникнет первая жизнь. Какой смысл мне так поступать? Это грустно. Бесконечно грустно. Если бы хоть кто-то… хотя бы один эумпиот.

– И что? – произнес Икар, – значит ли это, что само это действие бессмысленно?

– Да, – поднял голову Сантиаго.

– Нет, – улыбнулся Икар.

Жгутики вздрогнули. Икар сжал губы, чтобы попытаться объяснить почему «нет», но решил, что не сможет. Объяснять – вот что на самом деле бессмысленно. Сам он уверен, этого достаточно, а мпод всё равно ничего не поймёт. Он отвернулся от картины и спросил:

– Как включить?

– Рядом с экраном, небольшая кнопка, я вывел управление на неё, достаточно прикоснуться.

– И вы не смог это сделать?