Точка - Алексей Сергеевич Жарков

живой мпод. Эта станция хоть и принадлежала их цивилизации, сами мподы отличались исключительным домоседством. Икар не знал ни одного случая, когда бы мподы встречались хоть кому-то хоть где-нибудь за пределами их родной Хити. Самих мподов это, кажется, ничуть не смущало, все что нужно у них было там, на Хити. Так что же делает этот одинокий мпод так далеко от дома?

Икар осторожно приблизился к существу, похожему на огромного муравья в цветастом скафандре.

– Человек, – прощелкал тот, поднимая жгутики и поворачиваясь к Икару, – ну надо же.

Икар с трудом, с треском и грохотом в уставшем сознании смог понять эту фразу.

– Приветствую вас, уважаемый, – старательно прощелкал Икар самое вежливое из всех знакомых ему мподских приветствий. К счастью, как и у людей, у мподов был всего один язык, национальные диалекты остались в прошлом.

Мпод развёл жгутики, его простые глаза выдвинулись, а сам он слегка присел на горку, которую занимал, находясь перед экраном.

Икар улыбнулся.

– Я голоден, не найдется ли у вас еда мне? – произнёс Икар.

Прозвучало не слишком вежливо, зато наверняка достаточно понятно. Да и после такого приветствия вполне простительно. Мпод дёрнул головой в сторону, Икар обрадовался и, включив дополнительные фонари, устремился по указанному направлению.

– Оружие не нужно, – произнес мпод, направляя своё острое лицо в сторону одного из паучков Икара. – Других людей здесь нет.

Икар собрал паучков в единое существо, спрятал его за одним из высоких холмов и произнёс:

– Есть, в доке меня ждет отец.

– Не ждёт, – произнес мпод. – Улетел. Он уже далеко.

Недоверчиво ухмыльнувшись, Икар направился к еде. Пока он искал, что поесть, пока добывал найденное из запечатанных мподских «походных хранителей», пока жевал, глотал и насыщался, мпод стоял у экрана с видом не то задумчивым, не то удивленным.

«Скорее всего, – размышлял Икар, потягивая воду из небольшой шаровидной ёмкости, – это какой-нибудь комендант или проверяющий. Иначе, что ему делать на совершенно автономном небесном теле, на таком безумном расстоянии от дома. Зачем еще он может здесь быть? Впрочем, если здесь действительно находится устройство под названием «Точка», тогда этот одинокий мпод в таком выпендрежном скафандре может оказаться какой-нибудь важной персоной, например, ученым или начальником секретного управления со сложными, никому не понятными задачами. В любом случае, – решил Икар, – это наверняка связано с «Точкой». И если так, то этот мпод располагает о ней информацией и, значит, может помочь, и значит он как раз то, что искал Икар. А если начнёт упираться – на него можно и надавить».

Он вспомнил испуганное лицо Мухи с обратки, когда перед глазами бандита нависал костяной штык его Хвоста.

«Можно и так, – подумал Икар, – хотя с мподами лучше осторожней, черт его знает, чем он там управляет из своего скафандра и что с таким интересом разглядывает в своём белом овальном экране».

– Благодарю, – произнес Икар, возвращаясь к мподу, тот приподнял и опустил средние ноги.

– Я ищу, – подошел Икар еще ближе, – устройство название Точка. Вы знает искать это где?

Глаза мпода посинели, а сам он словно вдавился в горку, на которой сидел. Икар инстинктивно отступил.

– Мне нужна Точка, – повторил Икар как можно медленнее, быстрая речь считалась у мподов признаком агрессии и хамства, – быстрее.

– Моё удивление бесконечно, – старательно произнес мпод. – Человек прибыл сюда с таким вопросом. Каким образом это получилось?

– Длинный рассказ, я плохо знать язык, извините, – с трудом проговорил Икар, и, вздохнув, добавил, – это не важность.

– Пожалуй, – согласился мпод, – вы, пожалуй, правы. Теперь это не важно. Однако, жаль, что вы не можете рассказать, мне кажется, это достаточно интересная история с массой увлекательных событий, и наполненная яркими эмоциями. Жаль, искренне жаль, упускать такой рассказ.

Икар пожал плечами. Он понял почти всё, и ему вспомнился тот скафандр, биопериметр из полиморфной коробки, и то, как он безрассудно решил его примерить. И все, что за тем завертелось, хотя к самой «Точке» это не имело никакого отношения, и рассказ о ней пришлось бы начать… он задумался… со встречи с отцом? С его рассказов? Или с того, во что превратился их мир – Энджи, с этого? С войны? С бегства от родной звезды, как там она называлась, он никак не мог вспомнить, перед глазами мерцала эмблема космических сил. Или, наоборот, с того, как он впервые услышал про Точку от Сантиаго, у которого работал, стоя молчаливым свидетелем истории в круге времени большого зала внимания и раздумий.

– Следуйте за мной, – произнёс мпод. Экран перед ним погас, а сам он ловко перебрался на соседнюю горку.

Икар неуклюже отправился следом, и то, что он там увидел, оказалось настолько неожиданным и невероятным, что человек едва смог удержать равновесие.

За очередной горкой, колонной возвышавшейся до самого потолка, ему открылось огромное море, но не лежавшее на поверхности, а словно стоявшее поперёк, прямо перед ним, так, словно Икар будто плыл или летел над ним. Голова закружилась, и он непроизвольно схватился за большое плечо стоявшего рядом мпода.

– Невероятно, – произнес он на своём языке, – что это? Это точка?

– Это всё, – произнёс мпод.

– Невероятно, – восхищенно повторил Икар.

Это было не просто стоявшее вертикально море, но сложная, насыщенная аллюзиями, намёками, образами, воздушными абстракциями и строгими конструкциями трёхмерная картина. Сложностью она напомнила Икару другую, что он видел однажды на Хити. Та картина называлась «Неба нет», и на ней был изображен Центральный реактор Энджи, полыхающее ядро, покрытое плотными слоями различных датчиков, энергосъемных элементов, усилителей, фильтров, фиксаторов, экранов и еще черт знает чего – тонны проводов, креплений, ферм, опор, направляющих, металла и смертоносных доз всех возможных излучений. «Неба нет» – потому что где бы ты ни находился на Энджи, над тобой всегда был реактор, всегда и везде. А под ногами – открытый космос, самая глубокая яма из всех.

Икара потрясло, насколько эти две картины отличались по содержанию, но при этом совпадали по сути – реактор был сердцем человечества, от него питалось совершенно всё, его энергией создавалась еда и управлялись государства, его энергия защищала людей, и с её помощью они воевали. Реактор Энджи был для человечества всем, и его расположение в центре их временного мироздания, сверху, над головами народов, заменяло небо. Заменяло им всё. Но вместо простого, пустого, открытого свободного пространства, каким изображали небо земные художники, небо Энджи было самой сложной частью станции.

– Точка, – довольно оттопыривая мандибулы произнёс мпод, – это моё впечатление от неё, буря моих переживаний с ней связанных и эмоции, которые она во мне пробуждает. Здесь и рождение, и