Точка - Алексей Сергеевич Жарков

гражданских аппаратов, и очень скоро оно опередило это печальное шествие. Затем, разогнавшись еще сильней за счет ледяного гиганта на дальней орбите, и снова изменив траекторию, направилось в сторону черневшего на фоне звёзд пятна поглощающей туманности.

Оно летело еще долго, то и дело посматривая в сторону Аури, которая, как казалось, шла за ним по пятам, как будто не уменьшаясь, но даже наоборот, становясь еще больше и краснее, переливаясь гневными пятнами.

И весь полет Икар ловил себя на том, что ему нравится, безумно нравится этот полёт. Свобода, скорость, цель, само нахождение в космосе ощущалось так, словно он совершал некое важное и увлекательное дело, словно он был создан именно для этого и сейчас, находясь в родной стихии, исполнял заложенное в него при рождении предназначение.

Излучения ощущались как запах, гравитационные поля – теплом, скорость – энергией, свет – ветром. Собственное тело – часть великого метафизического замысла. Отец не зря говорил, что служба во флоте – самое крутое, что он испытывал в жизни. Так оно и было, и теперь стало понятно Икару.

* * *

Приближение к Сатару не походило на приближение к любому другому небесному телу. Планетоид не выдавал себя ничем, ни световым ветром, ни запахом электромагнитных полей, ни тяжестью, ни скрипом пространственно-временной материи. Тем не менее, он приближался, и это знание уже имелось у Икартэ. Оно досталось заодно с другими от отца, который все уже рассчитал. Сатар был рядом, пора тормозить, еще есть время, но Икар уже жалел, что полет заканчивается. Наконец, в черноте словно слепился из пустоты элемент причальной конструкции секретного планетоида.

– Представляешь, какая сложная это была мишень? – спросил отец.

Икар представил, при виде её в нём поднялась необъяснимая инстинктивная злость, пробудилась агрессия. Желание ударить, пробить дыру в этом объекте, разрушить его, разнести в металлическую стружку. Но желание это, словно пустой стакан, наполнить было нечем. Словно порох, которому не хватает огня. У них нет оружия. Но даже если бы и было, Икартэ его бы не применил.

Сатар выглядел брошенным и пустым. Посадочный док. Охраной и поддержкой планетоида занимались дроны, все они оказались обесточены. Хити погибла, и все зависимые сущности сломались, энергетические связи нарушились.

Покидать дрон, отключаться от него, терять с отцом связь не хотелось, но миссия уже проникла и пропитала его волю, и была очевидна. Отец постарался на славу. Обычные человеческие чувства теперь казались Икару неумелым детским рисунком в сравнении с наполненной интересными деталями картиной мастера.

– Где искать, куда идти? – спросил Икар.

– Не знаю, рассчитываю на тебя, – ответил отец, – верю, ты справишься, это наверняка здесь, это точно здесь. Найди, и сделай, что должен.

Икар не ответил.

Трубочки, провода, потянулись прочь от скафандра, щелкнули, звякнули фиксаторы, он словно оглох и ослеп, и вышел, шатаясь. Прикоснулся к дрону, провёл рукой по черной эмблеме космического флота, «Шум ветра»… это он, тот самый, это имя проявилось в памяти только сейчас, наверное потому, что никакого ветра он никогда не слышал, много раз видел на картинах, но никогда не слышал.

– Да, – произнёс Икар онемевшим языком. – Найду обязательно. Обещаю.

Визор сообщил параметры атмосферы за скафандром. Атмосферы не было.

«Скажи, а ты не прихватил с собой случайно мой пистолет?» – сообщение от отца, странный вопрос.

«Нет, – ответил Икар, – какой?.. мой пистолет… Нет, зачем?»

«Это был подарок отца, твоего деда. Жаль».

Икар ничего не ответил, осмотрелся, и направился к шлюзу. Ноги его коснулись неровного мподского покрытия. Космос здесь, как и на Энджи, был внизу. В отверстии рядом с дроном отца, словно черное непрозрачное пятно. И стены вокруг, снова чужие, но очень знакомые.

Икар зашел в шлюз. Дверь за ним закрылась. Отец спустился в космос и улетел прочь.

12

Сатар, или Саутааур, как этот космический объект был обозначен в тактическом каталоге скафандра, оказался похож на Энджи, только был значительно меньше. Ядром объекта служил реактор, заключенный в специальную оболочку, однако он не производил энергию, а наоборот – перерабатывал её, собранную снаружи, после чего выдавал в распределённые по станции съёмно-передаточные цепи, разносившие её по различным элементам объекта, как кровеносные сосуды разносят по телу кровь. Док, где отец высадил Икара, находился на наиболее удаленной от ядра оболочке, она служила щитом и выступала границей своеобразной биосферы. Хотя о биологической активности скафандру сообщить было нечего. То ли её не было вовсе, то ли датчики её просто не улавливали. Другим отличием от Энджи выступало то, что всё внутреннее пространство планетоида было организовано на мподский манер: узкие извилистые проходы, бесконечные и запутанные, как кишки, небольшие комнаты – пузыри с максимально неровным полом, двери похожие на диафрагмы, кочковатые ступени, половые ручки, секретные ямки, и всё это при едва заметной гравитации. Почти в невесомости. Невесомость – неприятное чувство, когда стоишь и падаешь одновременно – Икар ненавидел. Кроме этого, все двери, замки, освещение, экраны, и прочие атрибуты станции либо отсутствовали в принципе, либо были отключены.

Выйдя из шлюза, Икар оказался в достаточно большом пузыре, наполненном едва шевелящимися механизмами. Часть из них, предположительно, имела охранную функцию и была похожа на оружие. Впрочем, все выглядели так, будто им не хватало энергии. Икар сперва так и подумал, но затем решил, что энергии-то им наверняка хватает, потому что станция должна быть полностью автономной, а заторможенность машин является следствием потери их связи с Хити, где у мподов находится управляющий центр и хранилище их сложных законов, запутанных правил, противоречивых инструкций и прочей бюрократической ерунды, с которой непременно должны были соотноситься действия всех без исключения необитаемых механизмов станции. Да и всего планетоида вообще. Так что, если эта версия была верной, все машины Сатара теперь стучались в информационное пространство, которого более не существовало. Стучались, ждали, и не получали ответа. Икару на мгновение даже стало жаль все эти дроны похожие не то на пауков, не то на птиц, все эти лишенные своих хозяев машины, сиротливо тупившие на ровном месте, словно брошенные дети.

Удивительно, но пока Икар был сыт, затея отца с «Точкой» не казалась ему странной или невыполнимой. Даже напротив – там, на погибающей Энджи она выглядела весьма разумно. Но вот теперь, по мере того, как сухой паёк, случайно найденный им во время перелёта на дроне, бессовестно растворился в теле, в голове возникало всё больше неприятных, предательских мыслей и безответных вопросов. Например, как добраться до этой самой «Точки», где она находится, как её включить, да и