Трансцендентные - Стивен Бакстер

Но Дреа снова споткнулась. Взглянув вниз, Алия увидела, что моча беспомощно стекает по ее голой ноге и собирается в лужицу на песке грязевого шара. — Мне жаль, — прошептала Алия своей сестре, пока они шли. — Мне так жаль. Я перенес еще один обратный перелет через Атлантику, снова за счет Джона. На этот раз в основном проспал всю дорогу, хотя это казалось пустой тратой предлагаемых удобств. Вернувшись во Флориду, я проспал ночь в отеле Майами после смены часовых поясов: лучше так, чем так скоро снова встретиться с семьей.

Затем я отправился на поезде в Оклахома-Сити.

Я последовал совету Джорджа. Пытаясь узнать о воздействии газовых гидратов, я собирался проконсультироваться с оракулом, который представлял собой искусственное разумное существо под названием Гэа, "Глобальный экосистемный анализатор", которым руководил университет Оклахомы. Гэа была краеугольным камнем Центра климатического моделирования, который подчинялся агентству Управления под названием "Группа по биосферным изменениям".

Это была долгая поездка. Поезд вез меня по равнинам Оклахомы, обширным участкам выжженной коричневой земли, усеянным заброшенными фермерскими постройками. Зелень росла только там, где разбрызгиватели поднимали струи воды высоко в воздух. Это была двадцатилетняя засуха, как назвали ее СМИ. Старые новости. Я отвернулся, чтобы почитать роман на своем умном экране.

Когда я добрался до конца очереди, я был поражен, обнаружив Шелли Мэгвуд, которая ждала, чтобы встретить меня с поезда. Я забронировал себе номер в отеле, но когда назвал ей свое заведение, Шелли постучала себе по уху, отменила мой заказ и забронировала мне место получше за счет своей компании. — Назовем это инвестицией, — сказала она.

В отеле она дала мне час, чтобы распаковать вещи и принять душ. Затем Шелли наняла для нас рикшу с двумя сиденьями и провезла меня по городу.

Центр Оклахома-Сити оказался довольно привлекательным. Это была смесь озер, парков, ландшафтных холмов и довольно стильных зданий, соединенных в самом центре города особенно сложной системой пешеходных дорожек и туннелей. Это место, казалось, работало в человеческом масштабе, поэтому оно довольно хорошо пережило исчезновение автомобилей. Но многие здания были построены в двадцатом веке, и их возраст проявлялся в крошащемся бетоне и потрескавшихся фасадах. Краски тоже было предостаточно, она сверкала на солнце серебром или золотом.

И последствия двадцатилетней засухи добрались даже сюда, в сердце столицы штата. Разбрызгиватели вращались и плевались, а многие зеленые насаждения были накрыты прозрачными пластиковыми оболочками. Я подумал, что город был видением из старого научно-фантастического романа, куполообразной колонией, затерянной в пустынном мире.

Пока мы ехали, Шелли сыпала чем-то вроде туристической скороговорки; казалось, она провела здесь год по заданию консультанта, и, похоже, ей понравилось это место. — Тебе следует посмотреть шоссе 66, - сказала она. — Ты когда-нибудь слышал о таком? Некогда самая знаменитая дорога в Америке, Материнская дорога — кто это сказал, Стейнбек? Теперь ее участки превратились в тематический парк эпохи автомобилей. — Она усмехнулась. — На самом деле у них есть работающие бензиновые автомобили, мотели и придорожные закусочные. У них даже есть залы, где они нагнетают токсичные пары, чтобы вы могли почувствовать, как это было, когда мы были детьми. Это длинный, узкий музей. Вы должны это увидеть, чтобы поверить в это.

Она отвела меня в ресторан начала века и заказала нам стейки на Т-образной кости, прямоугольные куски мяса, такие большие, что они буквально покрывали тарелки, на которых их подавали. — Но не волнуйся, — сказала она мне, приступая к еде. — Коровы имеют форму куба и сконструированы специально. Мясо можно есть весь день и не растолстеть.

Она была хорошей компанией, маленькая, аккуратная, яркая, ее коротко подстриженные грязно-светлые волосы блестели от геля. Ее энергия и энтузиазм по отношению к своей жизни и работе всегда вдохновляли меня. Но она не ответила ни на один из моих вопросов.

— Шелли, какого черта ты здесь делаешь? Я рад тебя видеть. Но почему?

— То, что ты рассказал мне о газовых гидратах, заставило меня задуматься. Звучит так, будто мы все сидим на бомбе замедленного действия, не так ли? Я хотела бы знать, что по этому поводу может сказать Гэа, крупный компьютерный гигант. Мне любопытно. — Она усмехнулась и вытерла рот; от ее стейка осталось несколько кусочков хрящей. — Мне также хотелось бы увидеть саму Гэа.

— Ее саму?

Она пожала плечами. — Очевидно, она решила быть женщиной. В конце концов, она, или оно, является одним из самых мощных программных комплексов в мире. В информатике может произойти революция, если они когда-нибудь поймут, как она работает.

— И это все, — тяжело сказал я.

Чтобы оттянуть ответ, она набила рот своим стейком, приготовленным на пару. Затем сказала: — Ну, Майкл, там много людей беспокоятся о тебе.

— О. — Я откинулся на спинку стула. — Я понял. Эфир снова гудит от болтовни обо мне. Кто тебе звонил? Джон? Дядя Джордж?

— Если тебе не нравится, когда люди говорят о тебе, тебе следует сделать свои записные книжки приватными.

Я почувствовал нетерпение. — Шелли, я не хотел тебя обидеть. На самом деле, я рад, что ты здесь. Но, ради бога, мне пятьдесят два года. Мне не нужна нянька.

— Я не обижаюсь. Если бы ты меня обидел, меня бы здесь не было. Хорошо, твой дядя попросил меня присмотреть за тобой. Но я пришла не просто посидеть с ребенком. В любом случае, мне нравится стейк, — прагматично сказала она.

Парящие подносы бесшумно скользили по полу, и роботы-уборщики вытянули длинные щупальца, чтобы убрать наши тарелки. Шелли провела рукой по столешнице; на маленьком встроенном умном экране засветились цифры, показывающие наш счет, и она пару раз постучала по экрану, чтобы добавить чаевые. Из столицы штата мы отправились на автобусе на юг до Нормана, базы университета Оклахомы.

Когда мы вышли из автобуса на окраине кампуса, нас встретил доктор Вандер Гатри. По профессии он был анимистом-программистом и, как оказалось, кем-то вроде сотрудника по связям с клиентами предприятия, сердцем которого была Гэа. На вид ему было около тридцати, он был высок, но коренаст, мощно сложен. Он был одет просто: в клетчатую рубашку, джинсы и ковбойские сапоги. И у него была поразительная, совершенно неуместная копна небесно-голубых волос.

Вандер немного принужденно обнял Шелли. Конечно, они и раньше работали вместе; иногда у меня складывалось