Трансцендентные - Стивен Бакстер

ледники. В краткосрочной перспективе выброс огромных объемов воды из ледниковых озер может вызвать катастрофические наводнения; это произошло в Перу, Непале и северной Италии. Но в долгосрочной перспективе таяние оказывалось еще более катастрофичным, поскольку ледники фактически служили замерзшими резервуарами. Презентация — с красивыми изображениями уменьшающихся участков старого бурого льда, наводнений, истощающихся рек, людей, стоящих в очередях к водопроводным трубам — рассказывала о том, как моделирование Гэа помогло сообществам в Калифорнии без катастрофических последствий приспособиться к убыли питьевой воды, составившей около тридцати процентов за последнее десятилетие.

Презентация перешла к еще более локальной проблеме: двадцатилетней засухе, поразившей центральные равнины Америки, включая Оклахому. Решающим причинным фактором снова стало тепло, вызванное потеплением. Более горячие моря поднимали влажный воздух выше, чем обычно, вызывая более сильные дожди в тропических регионах, но это означало малое количество осадков в поясе средних широт по всему земному шару. В Америке это было фактически возвращением к условиям, которые преобладали восемь тысяч лет назад, когда кукурузный пояс был "полуостровом прерий". Американским фермерам пришлось нелегко, но, опять же, предупреждения Гэа дали им время подготовиться. Изображения мусорных баков и выбеленных костей крупного рогатого скота из Таджикистана в Центральной Азии показали, насколько все могло быть плохо.

— Гэа не может решить проблемы климата, — сказал Вандер. — Это не ее работа. Но, достоверно показывая нам будущее, она может помочь нам справиться с человеческими последствиями.

Некоторое время мы послушно слушали это. Это было даже хорошо преподнесено. Но это был очень знакомый материал. И, как шепнула мне Шелли, — Почему разрушение окружающей среды всегда сводится к набору унылых списков?

Вандер Гатри, казалось, больше интересовался разработкой программного обеспечения, лежащего в основе Гэа, чем самим моделированием климата. По ходу шоу он наклонился вперед и начал шепотом сплетничать. — Шелли сказала мне, что ваш дядя работал в эпоху справочных служб.

Я удивленно взглянул на Шелли.

Она не извинялась. — Твой дядя Джордж — старый обаятельный человек, Майкл. У него есть много хороших историй о тех днях…

Теперь, когда мы были на его поляне, Вандер был увлечен, даже остроумен. Казалось, у него был неподдельный интерес к истории своей дисциплины, очевидно, потому, что он хорошо понимал, что с Гэа он работает над самым популярным проектом в нынешнем поколении. Его работа, однако, была лишь отдаленным наследием анализа программного обеспечения, которым Джордж когда-то зарабатывал на жизнь.

Он описал нам новые парадигмы проектирования, основанные на так называемом "поверхностном связывании". Это означало разделение модели мира Гэа на автономные модули, подобные мирам самим по себе. — Итак, у Гэа есть модель, скажем, глобального характера осадков, — сказал Вандер, — и другая, касающаяся нагрева океана. Конечно, одно влияет на другое. Но чтобы выяснить, как, Гэа должна позволить своей модели океанов реалистично "управлять" количеством осадков. Видите ли, это не вопрос программных протоколов. Это как если бы это было реально. Связь между подмоделями не символична, она основана на опыте. И это дает Гэа гораздо большее богатство сознания и опыта, чем есть у нас. Видите? Она подобна сообществу умов, но умов, связанных прямыми эмпирическими каналами.

Я обменялся осторожным взглядом с Шелли, старательно сохраняя невозмутимое выражение лица. Чудак с синими волосами, похоже, на самом деле был чем-то вроде мистика. Однако было что-то довольно трогательное в том, как он описывал все это, как будто действительно завидовал сложной сущности, служению которой посвятил свою жизнь.

И сквозь его словоблудие я начал видеть реальность Гэа. Ее тщательно разработанная ментальная модель была настолько реальным представлением Земли и ее груза камней, воздуха, воды и жизни, насколько это было возможно, модель, которая постоянно совершенствовалась. В некотором смысле, этот неуклюжий корпоративный дисплей показал правду на самом первом изображении: вся вращающаяся Земля была центром сознания Гэа и целью ее существования. Я представлял, что встреча с ней будет похожа на встречу с самой Геей.

Он продолжил: — Конечно, философия дизайна находится только на нижнем уровне существа, которое мы знаем как Гэа. Вы программируете Гэа не больше, чем ваша мать запрограммировала вас. Моя должность — анимист. Помните, что здесь мы имеем дело с разумом, сознательной сущностью. Я не проектировал ее; никто из нас этого не делал. Я даже не могу точно измерить ее производительность. Как вы оцениваете игривость, радость, красоту, печаль, страх?

— И вы не можете ее контролировать? — неуверенно спросил я.

— Это система моделирования климата, — презрительно сказала Шелли. — Она не робот-убийца с глазами, излучающими лазерный луч. Какой вред она может причинить?

Я пожал плечами. — Солгать нам? Если она такая умная, откуда нам вообще знать? И потом, когда мы строим барьер от наводнений в неправильном месте или стимулируем цветение водорослей в океане, когда мы должны их сдерживать…

Вандер Гатри улыбнулся, немного устало. Он слышал все это раньше. — Комплекс Франкенштейна? Я бы не стал беспокоиться. Гэа на самом деле разумна, помните. А с разумностью приходит ответственность. Совесть, если хотите. И, поверьте мне, для такого осведомленного существа, как Гэа, это действительно серьезный ингибитор…

Изображение застыло. Вандер поднес руку к уху, как будто кто-то позвал его. Он улыбнулся нам. — Она готова принять нас. Чтобы добраться до самого объекта Гэа, Вандер вывел нас на широкую пустую площадь, на которой не было ни деревьев, ни скамеек. В центре этого бетонного круга стояло здание — невзрачная коробка, приземистая и без окон.

Вандер нервно разговаривал, пока вел нас к центральному блокгаузу. — Вы можете видеть, что мы довольно плотно укутываем нашего ребенка. В идеале она была бы рассеяна, возможно, даже похоронена под землей. Но логика ее архитектуры диктует, что это невозможно. — Имея сверхмощный компьютер, стремящийся к высочайшей скорости обработки, вы всегда ориентируетесь на небольшие расстояния, чтобы минимизировать задержки между компонентами из-за конечной скорости света. Но сама эта плотность создавала свои собственные проблемы — в частности, выделение огромного количества тепла, что, без сомнения, было причиной того, что физическое проявление Гэа оказалось здесь, на поверхности. Вандер сказал: — Но мы сделали все, что могли. Этот блок такой же прочный, как большинство атомных электростанций. Вы могли бы врезаться в него самолетом, и мы бы даже не заметили.

Когда мы спешили через пустую площадь, я заметил, что в воздухе порхают дроны с камерами, а перед моими глазами в ярком дневном свете