Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

В момент вымокшие, с влажными волосами и в тяжёлой от воды одежде студенты выскакивают из-под купола, выжимают уголки фирменных серых и голубых свитеров и кто юбки, кто брюки или джинсы. Форма не обязательна, но все желающие щеголяют в красивых рубашках и джемперах с вышитым гербом Академии. Кажется, их покупают за свои деньги.

Уже заходя в здание под арочные своды и в запах трав, Кирилл думает, что ни разу не видел Кристину в форме. Она явно предпочитает свободный стиль, хотя любит юбки и платья с разноцветными гольфами.

Почему-то в коридорах всегда пахнет озоном, будто перед грозой, и чем-то пряно-горьким – как от эликсиров Николая. Стражам отвели отдельную аудиторию на втором этаже в самом конце после череды узких ниш, про которые Даня рассказывал, что они отлично подходят для кратких свиданий между занятиями.

В одной из таких Кирилл замечает одного из студентов второго курса, понурого и сжавшегося. Он сидит на холодном каменном полу, подтянув колени к груди, рядом явно с отчаянием брошен рюкзак с расстёгнутой молнией. Взгляд пустой, затравленный.

– Помощь нужна? – Кирилл останавливается, заложив руки в карманы брюк.

– Кирилл Романович? А, простите, я не слышал, как вы подошли, – он вскакивает и подбирает рюкзак, ловя разлетающиеся во все стороны карандаши. – Нет, всё хорошо.

– Ты уверен? Слушай, я понимаю, что слухи обо мне разные, но я могу помочь. Я не принадлежу к этой всей научной элите. Будешь? – он протягивает пачку сигарет, и, поколебавшись, тот вынимает одну.

– Да не в вас дело. Лучше скажите, как Кристина?

– Проходит лечение. А что?

– После нападения она пришла в себя? Справилась с магией и болью в венах?

– Так, – если Кирилл сначала подумал, что это один из друзей, то теперь оправдывались худшие опасения, – давай начистоту.

Парень вертит в руках сигарету, явно решаясь на что-то, а потом признаётся. На него тоже напали и оставили, никуда не утащили. Но рассказать об этом кому-то оказалось страшно: стать изгоем среди своих, ловить косые взгляды. Парень поделился, что одна студентка пожаловалась кому-то из преподавателей, так тот отмахнулся, мол, это всё фантазия ради внимания. И теперь она рыдает по ночам от боли. И каждый день каждый из них думает, что умрёт, как Хлоя или Влад.

Кирилл, не церемонясь, с ноги открывает хлипкую дверь в аудиторию со стражами, которые заняты анализом документов лекарей. Несколько из них переговариваются, склонив головы, а явно раздражённая и уставшая главная лекарка вяло отвечает на вопросы. Всегда чистая и накрахмаленная форма сейчас мятая и несвежая, а полуседые волосы растрепались. Если она и спала, то, может, прямо на неудобном стуле в этой же аудитории.

Стражи подрываются с места при виде Кирилла, чья тень свободно скользит по стенам, затмевая дневной свет.

– Какого хрена здесь происходит?

– О чём вы! Да где же хоть какие-то манеры? Проклятущие стражи!

Кирилл молниеносно пересекает комнату и нависает над бледной, но всё ещё возмущённой лекаркой, упираясь ладонями в чёрной коже в стол, металлические амулеты на шее искрят и звякают.

– Хлоя, Анна, Кристина, теперь я узнаю, что в Академии есть студенты, которые просто молчат, что на них напали тени. Испуганные, со смутными воспоминаниями и болью. Кто-то боится признаться – вдруг выгонят. Другие только сейчас обнаружили – по боли в венах, потому что просто не помнили, что с ними было. Вы возомнили себя научной лабораторией?

– Она здесь ни при чём, – раздаётся от двери суховатый голос.

Кирилл оборачивается и отправляет по значкам стражей короткие и яркие всполохи искр – сигнал тревоги и боевой готовности.

У двери стоят двое – профессор Малди в полосатом элегантном костюме в окружении щита из мельчайших брызг. Опытный милин, но далеко не мастер боевой магии. Рядом с ним Стас, выпускник факультета лекарей.

Только сейчас – с твёрдым взглядом, в форменном джемпере и строгих брюках, с холодной усмешкой на тонких губах. Дужки его очков поблёскивают даже в сгустившемся полумраке. За ними – полукруг милинов. Многие лица знакомы с той ночи, когда Кирилл заходил в башню Олега. Те, что были в дождливой ночи вместе с Димой.

– Профессор Малди, я даже не удивлён вашему участию. Только тому, что заявились вот так, в открытую.

– Я сомневаюсь, что кто-то ещё узнает об этом, кроме вас. А вы и так подобрались слишком близко, – он небрежно машет в сторону документов на столе и записей на меловой доске. – Впрочем, вы нам мешали с самого начала. Поулг не мог выбрать худший момент для курса по миру теней.

– Это должно быть местом знаний, а не базой для экспериментов, – Кирилл сдерживает рвущийся с ладоней огонь и чуть идёт вперёд, чтобы оказаться первым.

– Так и есть. Место знаний. Например, знаний о том, как смешать магию, да, Стас?

– О да. Удивительные результаты. Мы оказали услугу всем выдающимся студентам, чья кровь подошла по пробе. И это пока только три стихии.

Кирилл вспоминает, что в отчётах о проведении конференции мелькало что-то про донорскую сдачу крови с длинным списком имён.

– Это всё неважно, – раздраженно отрезает Малди, отступая в коридор и пропуская вперёд боевых магов, рассыпающихся полукругом. – Вы всё равно сдадитесь. Показания Анны в силе, мёртвые студенты выкинуты из теней, в них расцвела тёмная сила. А вы – неконтролируемый монстр, что доказывает нападение на Якова. Безумные, безумные стражи. Не сопротивляйтесь.

Стражи ударили одновременно и в едином порыве, сметая водяные щиты лентами огня, безумным жаром, от которого болезненно трескаются губы и плавится кожа. Опаляющим, яростным.

Ревущая огненная буря.

А у кого-то и земляная, с мелкой крошкой и прорастающими лианами из пола.

Вот только милины ударили другим – отголосками магии теней, отнимающей силы, извращающей магию.

Стражи умеют сражаться с тенями – но не с брызгами воды с ядом теней. Не с водоворотами воздуха, которые царапают, как сами тени, и отнимают дыхание.

Теней легко уничтожать.

Но сейчас перед ним – люди, не монстры. Через такую черту сложно переступить, что бы ни думали о стражах.

Аудитория скрипит и ревёт в огне, стонах и криках, вертящихся воронках огня, воды и дыма, смешением вкуса пепла и костра. Стены чернеют от копоти, а в пороховой завесе, разъедающей глаза, уже ни черта не видно.

Кирилл чувствует прикосновение ледяного холода, пробирающего до костей, тонкая наледь крадётся по полу и стенам, касается рук и спины, как брошенный за шиворот снег.

Заклинания сбиваются, а стражи осторожничают.

– Уходим! – приказывает Кирилл, с