В холод - Нелл Уайт-Смит

Догадавшись, в чем дело, я вдохнула, по-доброму пожурив себя за странную тревожность. Конечно же, Сестра Заката уже вернулась сама собой. Интересно, где они задержались, хотя, впрочем, и тут ответ довольно прост — они что-то нашли и сделали остановку, желая изучить внимательнее. Наверное, они совершили прорыв.

Я повела плечами, намереваясь сбросить остатки нервного оцепенения, улыбнулась сама себе, предвкушая историю исследования льдов, и, поскольку в любом случае пришла пора поесть, вышла в коридор.

Меня привлек странный шум, доносившийся со стороны столовой, — будто кто-то скребся по полу. Я разозлилась и прибавила шагу. Кому-то стоило придумать, как содержать в порядке этих несносных собак Найлока, пока он не придет в себя, не запряжет их в сани и не исчезнет вместе с ними в каком-нибудь неизвестном направлении, не обременяя своей смертью ничью добрую совесть.

Подтверждая мою догадку, из-за поворота послышался собачий скулеж, и я прибавила шагу, думая о том, как следует поступить с животным. Завернула за угол и остановилась на полушаге, замерев от неожиданности и испуга. Собака, оторвавшись от своего дела, бросилась ко мне, нервно виляя загнутым баранкой хвостом и поскуливая, уверенная в том, что именно я помогу.

Но ведь это и правда было в моих силах. Я механоид. Я разумна и наделена душой. Я могу сделать все.

Пес повел меня вперед, и я услышала ритмичные хлопки в ладоши.

— Скреби! Скреби! Скреби давай, как собаки скребут! — Кто-то расхохотался, и я узнала голос Найлока. Со злостью я вылетела из-за нового поворота и застыла, став свидетельницей ужасной картины.

Наш лингвист, господин Мейвар, еще недавно лукаво рассказывавший мне о сложности войры, стоял на четвереньках и послушно скреб сбитыми в кровь ногтями пол, исступленно подражая собаке. Он бормотал себе под нос, но слишком неразборчиво, я не понимала, в себе он или нет.

Найлок обернул на меня свое сияющее злой радостью лицо:

— Что ему ни прикажи, всего слушается! Что ни скажи, все делает! Вот бы каждая рожа мерзкая тут эдакой затейницей стала, а, дочка? Досталась бы тогда твоему старику дорога к Хрустальному Оку?

— Это же синдром края мира! — в ужасе произнесла я. — Как вы смеете издеваться над ним?! Вы должны его защищать!

Найлок подхватился и в мгновение ока оказался со мной лицом к лицу.

— Слушай сюда, дочка, слушай внимательно, потому что от этого зависит твоя жизнь: «Северные Линии» тебя предали, «Бурые Ключи» тебя продали, остался у тебя только я, а я свои долги раздал, я ни миру, ни Хаосу ничего не должен! Поняла ты? Ну!

— Знаете что…

— Ты думаешь, я старый, ты думаешь, ушла навсегда моя звезда, и удача ушла, и жизнь прошла, ничего больше не будет. Но ты не знаешь меня, а знала бы — лизала бы мне сапоги, столько я денег отсюда выгребу, сколько народов мне в ноги упадет — «пройдись по нам, окажи честь»[7]!А я для тебя, я же так для тебя стараюсь, дочка, для души твоей, для духов твоей ликры!..

Глупая собака принялась вылизывать лицо больного, припадая на передние лапы перед ним и заглядывая в глаза, словно проверяя, не излечила ли его своей неуместной лаской. У бездушного существа сострадания куда больше, чем у Найлока.

— Я желаю вам смерти! — бросила я и поспешила уйти.

Следовало найти врача, а еще — сбежать от чувства гадливости, поднявшегося во мне из-за осознания, что я сродни Найлоку, ему родная. Что какая-то часть его во мне, с рождения находилась прямо во мне и проявляется сейчас. И это ужасно.

Со спешного шага я перешла на бег, и, как только достигла входа в лазарет, то сначала увидела распахнутые двери, а потом сперва обрывочные, а затем и очевидные сцены борьбы внутри. Дрались друг с другом четыре или пять механоидов, и я ничего не осознавала в творящемся Хаосе.

— Госпожа Лейнаарр! — увидел меня доктор Дрейрар и поспешил отвести подальше от входа. — Вы хорошо… вы хорошо себя чувствуете?

Своей неширокой спиной он пытался скрыть безумие, происходящее внутри помещения, но я не могла оторвать глаз. Двое мужчин держали иссохшую от голода и непосильного пути женщину, напавшую на меня с утра. Держали изо всех сил, а она вырывалась из их хватки, извивалась в ней и норовила то до одного, то до другого достать своими челюстями с почерневшими механическими зубами.

На кровати, покинутой мной утром, сидела госпожа Оюринн, она выглядела совсем покорной и раскачивалась, что-то бормоча себе под нос. За одну руку ее привязали к металлическому изголовью. С ней рядом сидел еще кто-то, кого я знала в лицо, но чьего имени пока не спросила. Что… во имя Сотворителя, что здесь происходит?

— Доктор Дрейрар, там плохо господину Мейвару! Он в коридоре, вы должны его осмотреть!

— Что с ним? Это… это похоже на синдром края мира?

— Да! Да, очень похоже!

Без всякого предупреждения и жестким ответом на реплику доктора один из державших женщину закатил глаза и как подкошенный рухнул в припадке.

— Уговорите его пройти в любое помещение и закройте там на замок! — крикнул мне врач. — Я полагаюсь на вас!

Схватив с подкатного столика шприц, он бросился к упавшему, не замечая опасности вокруг себя, и я с ужасом отметила, что шприц уже заправлен.

— Во имя Сотворителя, как это все?.. — прошептала я, шаг за шагом пятясь от ужасной картины, нереальной и приторной в своей очевидности.

И тогда вырвавшаяся из хватки второго шуйцы женщина, чьего настоящего имени я до сих пор не знала, бросилась ко мне. Я закрыла голову руками, ожидая удара, от страха забыв, что можно и нужно бежать, но на меня никто не напал. Женщина из ледяных пустошей схватила меня за запястье и потянула за собой, прикрикнув:

— Ты так и будешь стоять? Позволишь им убить себя?

— Что?.. — потерялась я, последовав за ней, совершенно околдованная ее жестокими и собранными, как рука в кулак, волей и взглядом, способным сгибать листы железа.

— Бегом! — приказала она. Я послушалась, с отвращением подумав сама о себе как об одной из безвольных собак Найлока, выполняющих команды, не обдумывая их смысл.

Я не знаю, чего я боялась, правда не знаю, но, как только она схватила меня, я увидела магнитное сияние и силуэт Найлока, находящегося на самом пороге смерти. Эти бесконечно красивые сполохи на небе, это чувство принадлежности к чему-то настоящему, великому, вечному, помноженное на ощущение близости конца, абсолютного, полного конца… Я ничего не понимала