Идеальный мир для Химеролога 8 - Олег Сапфир

представляя эту картину. — Мы устроим в день открытия такое, что Империя содрогнётся. Они поймут, насколько уязвимы их хвалёные бетонные коробки. Потери за один день будут колоссальными.

— Даю добро на начало операции. Человеческий род должен пасть. Очистите этот город от скверны их спокойствия. Удачи вам, братья.

Глава 15

Петербург, Российская Империя

Особняк рода Сморгонских

Граф Владимир Сморгонский смотрел на сидящего напротив человека так, будто прикидывал, куда именно на теле лучше загнать нож.

Впрочем, человеком это недоразумение в кислотно-лимонном пиджаке на голое тело и брюках, больше похожих на колготки, можно было назвать только с большой натяжкой. Это был его сын… наследник древнего рода… будущее семьи.

Илья развалился в антикварном кресле, закинув ногу на ногу, и отчаянно зевал, даже не пытаясь прикрыть рот ладонью. От него за версту несло дорогим парфюмом и перегаром.

— Ну что, доигрался? — негромко спросил Сморгонский. — Я ведь предупреждал. И что ты теперь собираешься с этим делать?

Илья закатил глаза, почесал взлохмаченную, залитую гелем чёлку и страдальчески скривился.

— Бать, ну хорош, а? Опять завёл эту шарманку. Ничего же не случилось. Подумаешь, какая-то девка открывает сраный аквапарк на выселках. Пусть детишки плещутся. Дай поспать, я на ногах еле держусь.

Граф почувствовал, как у него задёргался правый глаз.

— Не аквапарк, дебила ты кусок, — процедил он сквозь зубы, — а Акванариум. Посмотри на себя… Тебя вообще в этой жизни хоть что-то волнует, кроме развлечений и шлюх? Ты позоришь наш род одним своим видом.

— Я молод, — огрызнулся Илья, ковыряя заусенец на ногте. — Имею право пожить для себя. Ты сам говорил, что у нас бабла куры не клюют. Зачем мне сейчас в эти ваши корпоративные войнушки лезть? Успею ещё в кресле посидеть, бумажки поперекладывать…

Сморгонский закрыл глаза. Ему хотелось встать и просто забить этого идиота насмерть пресс-папье.

Ирония судьбы заключалась в том, что этот дегенерат в лимонном пиджаке был величайшим чудом их крови. Когда у Ильи проявился Дар, родовые лекари не поверили приборам. Сморгонские всегда были сильными стихийниками воды. Но Илья оказался уникален, потому что не просто чувствовал воду, а мог проникать в разум любых существ, живущих в ней. Брал под контроль агрессивнейших водных химер одним усилием мысли, подавлял их волю, заставлял подчиняться, как ручных собачонок.

Узнай об этом Император, Илью бы в тот же день мобилизовали в спецкорпус, чтобы потом отправить чистить реки и заливы, заставили бы пахать на благо государства от заката до рассвета.

Но клан скрыл этот факт, заплатил нужным людям, подделал документы.

Сморгонскому было плевать на Империю. Государство для него оставалось всего лишь кормовой базой, территорией, где можно делать деньги. Память у графа была отличной. Он прекрасно помнил события сорокалетней давности. Их род тогда сцепился с мелкой шушерой — парочкой баронских родов на южной границе. Кто же знал, что эти слабаки внезапно скуются в единый анклав из двадцати семей и ударят в ответ?

Когда поместья Сморгонских пылали, а ресурсы таяли на глазах, отец Владимира пошёл на поклон к Императору. А тот просто пожал плечами: «Сами начали эту войну, сами и расхлёбывайте. Не моё дело».

Тогда погиб отец, погибли братья. Род остался на руинах, с пустыми счетами и выжженными землями. Владимир собирал эти крохи зубами, ползал на коленях, выгрызал каждый рубль, подставлял конкурентов, убивал, предавал и, наконец, вернул семье былое величие. И теперь Илья со своим уникальным Даром должен был вознести их на невиданную ранее высоту.

План был расписан по минутам. Строительные подрядчики уже стояли на низком старте. Сморгонский собирался опутать всю Империю сетью элитных Акванариумов — огромных комплексов, где содержались бы самые смертоносные твари со дна Диких Земель. Конкуренты уже пытались делать подобное и разорялись на одной только магической охране. А Сморгонским охрана была не нужна — Илья держал бы всех монстров на коротком ментальном поводке.

Но билеты на просмотр акул-мутантов стали бы красивой ширмой. Главный куш скрывался в другом. Рестораны, VIP-переговорные, императорские люксы, расположенные прямо внутри стеклянных тоннелей. Идеальная звукоизоляция, никаких «жучков». А по факту — каждая рыбка за стеклом, каждая химера с зачатками интеллекта служила бы глазами и ушами рода. Илья бы просто считывал их память, и таким образом компроматы, инсайды с бирж и политические секреты текли бы к ним рекой.

А если кто-то из конкурентов становился бы слишком назойливым? Что ж, стекло в VIP-зале иногда лопается. Трагическая случайность. Акула-людоед голодна. Род Сморгонских приносит искренние соболезнования семье погибшего…

Но этот малолетний кретин постоянно ныл, что ему «нужно время для себя», что он «пока не готов брать ответственность». И вот результат — какая-то соплячка Новикова, у которой Дара к контролю рыб нет в принципе, открывает точно такой же объект.

Сначала граф думал, что она прогорит. Но девка выживала раз за разом, выкручиваясь из таких ситуаций, где ломали шеи тёртые волки. Ей кто-то помогал, и этот кто-то был очень умён. Прецедент был создан. Если у неё получится, она перетянет на себя аудиторию, испортит им старт, а может, и вовсе догадается до их схем.

— Нет, так дело не пойдёт, — жёстко сказал граф, глядя на сына. — Ты накосячил своим промедлением, и ты должен этот вопрос решить.

Илья шумно выдохнул, закинул голову назад и застонал.

— Ну блин, пап! Ну чё ты опять начинаешь… Я четыре дня не спал! Там у Касьяновых приём был, потом тусовка… Мне нужно просто откиснуть в кровати. Давай как-нибудь потом?

Сморгонский даже не стал повышать голос, просто сжал руку в кулак. Встроенный в стену за спиной Ильи огромный декоративный аквариум пошёл мелкой рябью, тяжёлая крышка сверху отлетела в сторону. Две тонкие струи воды вырвались из резервуара, как живые змеи, и метнулись к креслу, обвив шею сына плотным жгутом, и рванули вверх.

Илья захрипел, его глаза полезли на лоб. Ноги в дурацких узких штанах беспомощно заболтались над полом. Кислотно-лимонный пиджак мгновенно промок. Вода давила на кадык как стальной трос.

Граф встал и подошёл вплотную к барахтающемуся сыну.

— Закрой рот, — тихо, но так, что у Ильи заложило уши, произнёс Сморгонский. — И слушай меня.

Он сделал лёгкий жест пальцами, и водяной жгут швырнул Илью обратно в кресло. Парень закашлялся, жадно хватая ртом воздух и размазывая по лицу воду пополам с гелем для волос.

— Идёшь завтра же на само открытие, — чеканил граф, глядя на кашляющего наследника, — как обычный посетитель. А потом эти её хвалёные рыбки и химеры вдруг