Идеальный мир для Химеролога 8 - Олег Сапфир

бетонного фундамента — принадлежало скромному физическому лицу, Валерии. А я, как всегда, числился где-то на задворках в качестве «приглашённого консультанта с правом технического надзора».

Только сейчас, перелистывая эти плотные листы с печатями, я начал в полной мере осознавать, насколько масштабным получился проект. И сколько нежелательного внимания он уже привлёк.

Ещё днём мне звонил Дмитрий Львович Донской. Инспектор был взбудоражен до крайности, рассказывая, что об Акванариуме гудит весь город. Слухи множились, как грибы после дождя. Никто до этого не пытался провернуть ничего подобного. Содержать живых, активных химер в центре спального района, да ещё и в таких объёмах — это считалось самоубийством. Все предыдущие попытки аристократов заканчивались провалами, колоссальными убытками и кровавыми инцидентами.

А тут вдруг появляется объект, который не просто работает, но и обещает стать самым безопасным местом в городе. К тому же, время было выбрано идеально. На фоне постоянных новостей о прорывах тварей, эвакуациях и боях на границах, у людей было слишком мало хороших новостей. Страна цеплялась за любой позитив, и правительство решило использовать открытие Акванариума на полную катушку. Мероприятие распиарили до невозможности. Донской намекнул, что завтра на открытии будут присутствовать чиновники из самых высоких эшелонов власти, а может, и кто-то покрупнее.

Я захлопнул папку. Где-то на горизонте отчётливо маячила большая слава, государственные награды и стремительный карьерный рост. С таким проектом можно было легко выбить себе дворянский титул, стать аристократом, получить кресло в каком-нибудь совете и купаться в привилегиях.

Но я решил умыть руки. Пусть Агнесса торгует лицом под вспышками камер. Пусть она принимает поздравления, пожимает руки министрам и выслушивает дифирамбы. Я не собираюсь лезть на эту сцену. И дело было не только в том, что мне это не нужно. Мне это просто не нравилось.

Я смотрел на проплывающего мимо стекла левиафана и думал о том, насколько мне чужды все эти бюрократические танцы. Я не особо силён в этих интригах, улыбках ради выгоды и светских беседах, в которых каждое слово имеет двойной смысл. Да, я мог бы в этом разобраться, но мне было откровенно лень тратить на это время.

В конце концов, я не так давно стал «обычным человеком». Парнем по имени Виктор, которому нужно скрываться, платить по счетам, оформлять бумажки и заботиться о том, чтобы соседи не вызвали полицию из-за шума. Это было непривычно.

Там, в прошлом, когда я был Викторианом Прародителем, всё было иначе. Мне не нужно было прятаться за трастами и подставными фирмами. Мне стоило просто сказать, чтобы от меня отстали — и все моментально отставали. Стирались в пыль или убегали на другой конец Многомерной Вселенной. Если я хотел, чтобы люди смотрели в другую сторону, они не просто отворачивались — они даже думать боялись в сторону моих экспериментов, моего имущества и моих территорий. Моё слово было абсолютным законом, нарушить который означало прекратить своё существование.

А здесь… здесь приходилось играть по правилам муравейника: договариваться, юлить, прятать силу… И, как ни странно, я был этим немного доволен. Это был новый опыт, совершенно незнакомые эмоции. Ощущение того, что ты можешь перехитрить систему, не прибегая к грубой силе всемогущества, щекотало нервы и подогревало азарт. Выживать в мире, где тебя могут попытаться сожрать не только клыкастые твари, но и жадные чиновники — в этом был свой особый кайф.

— Ладно, — я подписал нужные бумаги и вернул папку Агнессе, — с юридической стороной покончено.

Она убрала документы в портфель, и её лицо снова приняло привычное собранное выражение.

— Всё готово, Виктор. Я поеду, мне ещё нужно подготовить речь на завтра.

— Давай, отдыхай. Завтра твой момент славы.

Когда она ушла, я ещё раз обошёл залы. Провёл ладонью по холодному стеклу, за которым пульсировала жизнь, созданная моими руками. Всё было идеально. Настройки биоценоза работали как часы, химеры были сыты и спокойны.

Осталось сделать только одно — просто пойти сегодня лечь спать, а завтра прийти сюда, затеряться в толпе зевак и посмотреть, что из всего этого получится.

* * *

Я проснулся, сварил себе кофе и, не особо заморачиваясь, натянул чистые джинсы, тёмную водолазку и свой любимый белый халат. Привычная, удобная униформа. Никаких галстуков, никаких запонок.

Вышел в приёмную. Валерия уже крутилась у зеркала. На ней был строгий, но явно дорогой брючный костюм тёмно-синего цвета, идеальная укладка и туфли на таком каблуке, что ими можно было пробивать черепа мелким химерам. Увидев меня, она медленно опустила тюбик с помадой и выразительно изогнула бровь.

— Вик, ты серьёзно в этом пойдёшь?

Я оглядел себя, стряхнул шерстинку с рукава.

— А чем тебе моя рабочая одежда не нравится? Чисто, опрятно, карманы глубокие… Что не так?

— Да ладно, ничего… — она тяжело вздохнула, пряча помаду в сумочку. — Просто это странно. Я думала, ты как минимум принарядишься. Костюм наденешь, ну или хотя бы пиджак нормальный. Такое мероприятие, важный день… В конце концов, не каждый день ты открываешь такие большие проекты.

Я пожал плечами и отпил кофе. Большие проекты?..

В моей голове на секунду всплыли картинки из прошлого. Я вспомнил, как терраформировал целые континенты на Альтарисе, чтобы создать идеальную экосистему для выведения нового вида панцирных левиафанов. Вспомнил, как перекраивал атмосферу целой планеты, чтобы мои создания могли дышать кристаллизованным эфиром. Я заселял миры. Я стирал их с лица мироздания, когда эксперимент заходил в тупик…

Для меня запуск стеклянной коробки с очищенной водой и рыбами на окраине захудалого имперского города был… ну, сущим пустяком. Просто проходняком. Возможно, именно поэтому я не чувствовал ни мандража, ни желания напяливать на себя смокинг.

— Нормальный день, — философски заметил я. — Поехали, а то опоздаем.

Мы вышли на улицу и поймали такси. Старенький седан бодро рванул с места, но наша радость была недолгой. Не доезжая трёх кварталов до промзоны, мы встали наглухо. Машины стояли в четыре ряда там, где по правилам помещалось только два. Кто-то сигналил, кто-то ругался из открытых окон…

— Да откуда тут пробки⁈ — возмутилась Валерия, глядя на часы. — Сроду в этом районе такого не было! Здесь же промзона, мёртвый угол!

Водитель, мужичок с пышными усами, заглушил двигатель и опустил стекло.

— А вы что, телевизор не смотрите? — хмыкнул он. — Там этот, как его… Акванариум открывают. Говорят, графиня Новикова отгрохала. Весь город сюда прётся. Слышал, там монстров из Диких Земель показывают, только за стеклом. Вот народ и ломанулся зрелищ искать. Пол Петербурга сейчас здесь торчит.

Валерия медленно повернула голову ко мне.

— Нормальный день, говоришь? — ехидно