Дельта-V - Дэниэл Суарез

В ходе инспекций экипаж составлял всё более длинный список технических замечаний, и вскоре стало очевидно, что у «Константина» имелись проблемы. В разных местах внутренние панели доступа не закрывались как следует, некоторое оборудование отсутствовало, а элементы операционной системы корабля работали с ошибками. Датчики и приводы давали сбои.

Самый большой герметичный отсек корабля — надувной Центральный жилой модуль — служил узловой точкой для трёх радиальных тоннелей, а также осевых тоннелей, идущих вдоль всего «Константина». При раскрутке корабля Центральный модуль должен был медленно вращаться вокруг осевого сердечника.

Тай и Морра парили среди встроенных стеллажей вдоль внутренних стен Центрального модуля, держа в руках распылители водяного пара и внимательно наблюдая за тонкими струйками пара, чтобы заметить, не затягивает ли их в микроотверстия во внешних стенах. Всего они нашли и отметили сорок шесть незначительных утечек воздуха, но строительная команда настаивала, что это в пределах проектных допусков и система генерации кислорода справится.

Во время следующей смены Тай и Морра вернулись в Центральный модуль, а затем поднялись по вертикальному переходному тоннелю к верхнему шлюзу. Здесь были пристыкованы четыре грузовых модуля «мул», четыре скафандра типа «раковина» и четыре гуманоидных робота телеприсутствия «Валькирия».

Тай и Морра двенадцать часов прогоняли диагностику каждой из систем, затем дистанционно управляли «мулами» и «Валькириями» — используя их возможности автоматической стыковки — как они тренировались на симуляторах в Антарктиде. Было поразительно, насколько точной оказалась та симуляция.

Но главным событием испытаний стал момент, когда Тай и Морра начали двухчасовое предварительное дыхание чистым кислородом, готовясь к собственному выходу в открытый космос. Сняв лёгкие синие полётные комбинезоны в шлюзовом отсеке, они забрались через задние люки в пристыкованные скафандры-раковины.

Проходя контрольный список включения скафандра, Тай закрыл за собой люк из углеродного волокна и наполнил скафандр чистым кислородом. Затем он активировал шлем, сделав его практически прозрачным.

Теперь Тай смотрел в открытый космос, а его скафандр был пристыкован к борту «Константина», словно горгулья. Убедившись, что два страховочных фала закреплены в проушинах, он вышел на связь с центром управления. — Отстыковка, ВКД-2.

«Отстыковка ВКД-2. Принято».

Голос Морры раздался в радиоэфире. «Отстыковка, ВКД-4».

«Отстыковка ВКД-4».

После глухого стука Тай медленно отплыл от корабля, а страховочные фалы разматывались за ним. Он поднял взгляд на солнечную батарею, возвышавшуюся «над» ним, затем повернулся и увидел Морру, подплывающего с дальней стороны шлюзовой башни. Они схватились за руки в перчатках и рассмеялись, встретившись.

— Отлично выглядишь.

Морра указал на далёкую Землю. «Можешь поверить, что это по-настоящему?»

Тай проследил за взглядом Морры. — Не совсем. Нет.

Два дня спустя экипаж «Константина» был пристёгнут к креслам, прикрученным к сердечнику Центрального модуля.

Абарка крикнула: — Ну что, кто готов к искусственной гравитации?

Остальные члены экипажа захлопали и засвистели.

На данный момент экипаж включал четырёх дополнительных членов, и им пришлось использовать складные откидные кресла, прикрученные к стеллажам. Впрочем, пристёгивание было лишь формальностью. Тай знал из тренировок, что в случае серьёзного разрушения конструкции вращающегося корабля ремни безопасности — это лишь способ найти тела.

Голос оператора связи раздался по каналу. «Подтверждена разблокировка радиальных рычагов. Запуск двигателей раскрытия через три, два, один…»

Тай наблюдал по экранам внешних камер, как струи газа вырывались из десятков двигателей, расположенных вдоль каждой радиальной балки. Каждый импульс управлялся компьютером, медленно выводя длинные коробчатые фермы наружу и вниз, перпендикулярно оси z корабля. Встречные двигатели время от времени включались, замедляя их спуск, чтобы процесс не превысил допустимых нагрузок на сдвиг.

Тай улыбнулся, видя, как на его глазах обретает знакомые по тренировкам очертания «Константин». Вскоре все три жилых модуля оказались более чем в ста метрах от хребта корабля.

Оператор связи произнёс: «Радиальные балки развёрнуты и зафиксированы».

«Константин», готовьтесь к раскрутке через три, два, один…

Когда центр управления полётами вёл обратный отсчёт, четырнадцать углекислотных двигателей на каждой радиальной балке включились. Весь корабль завибрировал, и коробчатые фермы начали медленно вращаться вокруг оси z. Внешняя стена Центрального модуля начала вращаться вокруг экипажа, входные люки всех трёх переходных тоннелей вместе с ней — вакуумные уплотнения смягчались электромагнитной левитацией.

Скрежет металла или какого-то другого конструктивного элемента время от времени доносился до них по мере увеличения скорости вращения корабля.

Адиса осмотрелся. — Звучит тревожно.

«Константин» скрипел и гудел, словно попав в шторм.

Внезапный громкий лязг, за которым последовал очередной металлический стон, заставил шахтёров обменяться обеспокоенными взглядами.

Морра сказал: — Центр управления, этот конструктор выдержит?

Успокаивающий голос оператора связи ответил: «Раскрутка проходит в пределах расчётных параметров. Показатели напряжений в норме».

Двигатели продолжали работать ещё несколько минут, пока наконец внешняя стена не стала совершать один оборот вокруг них каждые двадцать одну секунду. Загадочные шумы прекратились, сменившись лёгким свистом вращения Центрального модуля.

«Центр управления — «Константину»: процедура раскрутки завершена. У вас теперь искусственная гравитация».

Экипаж разразился радостными возгласами и аплодисментами.

Несколько минут спустя Абарка, Морра и Тай висели на стальном тросе, прицепившись карабинами к привязным ремням скафандров, пока планетарная лебёдка опускала их в Тоннель 1. Все трое были приписаны к Модулю 1 вместе с Акирой, Кларком и Далем и первыми отправились на переход.

Поначалу гравитация почти не ощущалась, и они использовали перекладины лестницы, чтобы продвигаться вдоль тоннеля. Однако по мере продвижения ощущение «низа» становилось всё отчётливее, и они естественным образом сместились к центру тоннеля. В конце концов все трое повисли на конце стального троса, словно их опускали в колодец.

Тай осмотрел стометровый переходной тоннель. — Ощущения отличаются от макета.

Морра следил за их продвижением. — Потому что макет был в настоящей гравитации. Ты когда-нибудь раскручивал верёвку над головой?

Тай кивнул.

— Этот трос — то же самое. Мы пристёгиваемся, и пока мы на его конце, мы вращаемся по кругу от центра корабля.

Абарка сказала: — А если отпустить…

— Полетишь по прямой. Не упадёшь прямо вниз — по крайней мере, пока стена тоннеля тебя не догонит. Тогда соскользнёшь по стене с нарастающей скоростью.

— Не собираюсь это проверять.

Абарка подвигала руками вверх-вниз. — Чувствуешь? Как гравитация.

Тай сделал то же самое. — Да, теперь чувствую.

На глубине ста шести метров планетарная лебёдка остановилась с щелчком. Теперь они стояли в том, что ощущалось как одно земное g, на алюминиевом шлюзе с люком в центре пола. Группа неуверенно держалась друг за друга.

— Эффект Кориолиса? — Морра сел.

Абарка опустилась рядом с ним на колени. — Возможно, ортостатическая непереносимость.

— Это