Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени

На выходе из административного корпуса нас уже ждал мой личный Руссо-Балт, матово-чёрный внедорожник, больше похожий на инкассаторский автомобиль, чем на средство передвижения барона. Рядом, как две тени, застыли бойцы из моей личной охраны. Без лишних слов один из них распахнул заднюю дверь, второй занял место рядом с водителем. Я осторожно уложил Елену на широкое заднее сиденье, сам сел рядом, укрыв её пледом. Дверь бесшумно захлопнулась, отсекая нас от мира верфи.

Мы тронулись. Поездка по ночному Петербургу поначалу была тихой и умиротворяющей. Город, никогда по-настоящему не засыпавший, в эти предрассветные часы казался притихшим. Фонари выхватывали из темноты мокрые от ночной измороси мостовые, фасады доходных домов, безмолвные памятники. Наша машина, сопровождаемый ещё одной такой же бронированной машиной, двигался плавно и уверенно, как крейсер в спокойных водах.

Елена даже во сне не отпускала мою руку. Она что-то бормотала, хмурилась, и я осторожно гладил её по волосам, по щеке, и она снова успокаивалась. Я смотрел на неё и думал о том, в какой же безумный мир попал. Мир, где любовь и политика, нежность и жестокость сплетены в такой тугой, неразрывный узел. Где за право просто быть с любимой женщиной приходится вести войну, в том числе и с её собственной семьёй. Хотя, когда было иначе…

На одном из широких проспектов, почти у выезда из города, идиллия была нарушена. Когда наш небольшой кортеж притормозил на перекрёстке, рядом с нами, взвизгнув тормозами, остановился ярко-красный спортивный кабриолет. За рулём сидел какой-то разряженный хлыщ в компании двух визжащих девиц. Увидев наш кортеж, он, видимо, решил позабавиться. Когда мы тронулись, он резко рванул с места, пытаясь вклиниться между моей машиной и машиной сопровождения, опасно подрезав её.

Мой водитель, ветеран Корпуса с каменным лицом и железными нервами, даже не дёрнулся. А вот машина сопровождения отреагировала мгновенно. Здоровенный монстр, весивший втрое больше этого спорткара, плавно, но неотвратимо сместился вправо, оттирая лихача к обочине. Раздался неприятный скрежет металла о металл. Кабриолет, беспомощно проскрежетав боком по броне нашего внедорожника, был вытеснен и прижат к бордюру.

Хлыщ, явно не ожидавший такого поворота, выскочил из машины, размахивая руками и выкрикивая что-то про то, знаем ли мы, кто его отец. Из машины сопровождения так же спокойно вышли два бойца. Без лишних слов один коротким ударом в челюсть отправил крикуна в нокдаун. Второй вытащил из кабриолета перепуганных девиц и вежливо, но твёрдо усадил их на скамейку. Затем они вдвоём закинули бесчувственное тело их кавалера в багажник его же собственной машины, отогнали её на обочину, чтобы не мешала проезду, и один из них, достав коммуникатор, вызвал полицию.

— На углу Невского и Литейного обнаружен брошенный автомобиль с признаками ДТП. В багажнике гражданин в состоянии сильного алкогольного опьянения. Возможно, требуется медицинская помощь. — безэмоционально доложил он в трубку.

Вся сцена заняла не больше минуты. Бойцы вернулись в машину, и мы поехали дальше, как будто ничего не произошло. Елена даже не проснулась.

— Хорошая шумоизоляция, — хмыкнула Алиса. — А мальчику будет что рассказать внукам. Если, конечно, его папа не окажется кем-то значимым.

— Проверь, — коротко приказал я.

— Уже. Прокофьев-младший. Папа член Промышленного совета, владелец нескольких текстильных мануфактур. Мальчик, судя по всему, вчера проиграл крупную сумму в казино. Решил развеяться. Что ж, кажется, развеялся.

— Перешли запись с наших регистраторов и копию отчёта о его похождениях кому следует в ИСБ. С пометкой «для сведения». Думаю, у его папы будут более серьёзные проблемы, чем поцарапанный автомобиль сына.

— Принято. Превентивный удар по репутации, одобряю.

Через час мы въехали в «Графскую Славянку». Посёлок встретил нас тишиной, ухоженными газонами и внушительными особняками, скрытыми за высокими заборами. Наш новый дом оказался в самом конце тихой улочки, упиравшейся в лес. Двухэтажный особняк в английском стиле, не слишком большой, но уютный и, что самое главное, с хорошей системой безопасности, которую Матвеев и его ребята уже успели усилить.

Я снова взял Елену на руки, поднялся на второй этаж, в главную спальню, и осторожно уложил её на огромную кровать с белоснежным бельём. Снял с неё туфли, укрыл мягким одеялом. Она что-то пробормотала во сне и повернулась на бок, подложив ладонь под щеку.

Я стоял и смотрел на неё, и всё напряжение последних дней ушли, оставив место лишь умиротворенности от этой картины. Это моя женщина, моя тихая гавань в этом безумном мире. И я не позволю никому и ничему её у меня отнять.

* * *

Генерал Александр Сергеевич Воронцов проснулся ровно в семь утра, как делал это последние сорок лет. Но в это утро привычный ритуал был нарушен. Вместо бодрости он чувствовал свинцовую усталость, а в голове стучал молоточек вчерашнего коньяка и тяжёлых мыслей. Ночь почти не принесла облегчения. Сон был тревожным, рваным, полным неприятных картин: заплаканное лицо дочери, холодные глаза будущего зятя, снисходительная улыбка Софии, которая обернулась для неё унижением.

Он сел на кровати, потёр виски. Рядом, на своей половине огромного ложа, спала Анна. Она всегда спала чутко, но сегодняшнюю ночь, видимо, тоже провела без сна, и лишь под утро усталость взяла своё. Генерал тихо поднялся, чтобы не разбудить её, накинул халат и вышел на балкон.

Утро было свежим и пахло мокрой листвой. Поместье ещё спало, тишина, обычно приносившая умиротворение, сегодня давила. Воронцов смотрел на безупречно подстриженные газоны, на вековые дубы, на дальний блеск реки, и думал о том, что этот идеальный, выстроенный поколениями его предков мир, дал трещину. И виной тому были не внешние враги, а они сами.

Александр вернулся в спальню как раз в тот момент, когда на прикроватном столике тихо зазвонил персональный коммуникатор. Тот самый, номер которого знали лишь несколько человек. Сердце генерала пропустило удар. Он посмотрел на экран, это был Строганов. Воронцов ждал этого звонка, боялся и одновременно надеялся на него. Это был тот самый момент истины, который должен был определить, перерастёт ли вчерашняя семейная ссора в полномасштабную войну, или как минимум свадьбе конец, а видеть убитую горем дочь граф точно не хотел.

— Да, — ответил генерал, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более нейтрально и спокойно, хотя внутри всё сжалось.

— Александр Сергеевич, доброе утро. Если оно, конечно, доброе, — голос Строганова на том конце был ровным, вежливым и абсолютно непроницаемым. В нём