Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени

— Тебе, я смотрю, тоже, — он подошел к бару, плеснул себе коньяка и сел в соседнее кресло. Пламя камина выхватило лицо женщины из тени. Она была бледна, а в глазах, обычно полных уверенности и легкой снисходительности, застыло странное выражение, смесь растерянности и страха. Это насторожило Воронцова еще больше.

— Кого ты привел в наш дом, Саша? — наконец, произнесла София, не отрывая взгляда от огня. Голос ее был глухим.

— Я? — удивился генерал. — Кажется, это Лена его привела, я лишь одобрил выбор. А вот где ты пропадала все эти три дня, пока шли последние приготовления, это вопрос куда более интересный.

София молчала.

— Хотя я и так знаю, — вздохнул Воронцов, делая большой глоток. Коньяк обжег горло. — Готовилась к свиданию со Строгановым. Решила, что раз уж он не идет к горе, гора сама к нему придет. И, судя по твоему виду, свидание прошло… эффектно. Ты нарушила мой прямой запрет, дорогая. В который уже раз? Но в этот все иначе. Ты создала проблему, очень большую проблему.

— Мне звонил отец, — наконец, тихо ответила София. — У меня не было выбора. Ты не понимаешь, что его разработки значат для нашего дела, для дела Ростовых.

— К черту Ростовых! — Воронцов ударил кулаком по подлокотнику кресла. Стакан в руке подпрыгнул. — У меня был с твоим отцом, этим старым мудаком, конкретный договор! И с тобой, кстати, тоже! Вы не лезете в дела Воронцовых! Но ты снова поставила амбиции своей семьи и свои личные выше нашего общего дома! Выше счастья моей дочери!

— Ростовы серьезно пострадают, если этот мальчишка будет единолично владеть патентами на свои изыскания! — упрямо, но уже без прежней уверенности, произнесла София. — Я не могу этого допустить, я…

Стакан в руке генерала с треском лопнул. Осколки хрусталя впились в ладонь, по пальцам потекла кровь, капая на дорогой персидский ковер. Но Воронцов, казалось, не заметил боли. Медленно повернул голову к жене, и в его глазах полыхала ярость.

— Я многое тебе прощал, София. Твои интриги, твою вечную игру на два фронта, — голос генерала был тихим и оттого еще более страшным. — Но сейчас ты перешла черту. Запомни раз и навсегда. Если Ростовы, или ты лично, попробуете сломать барона Строганова, я буду молча сидеть в этом кресле, пить коньяк и смотреть, как он будет потрошить вас одного за другим. А ты будешь безропотно стоять рядом и наблюдать. Я понятно выражаюсь?

София смотрела на него, ее лицо стало еще бледнее. Графиня поняла, что это не угроза, а вполне конкретный приговор.

— А теперь, — продолжил генерал, доставая платок и небрежно заматывая порезанную руку, — я хочу знать, что конкретно ты успела натворить за эти три дня. В мельчайших деталях.

Но София не успела ответить. В двери гостиной настойчиво, почти требовательно постучали.

— Открыто! — рявкнул Воронцов.

В комнату быстрым, почти строевым шагом вошел полковник Ржевский, бессменный командующий личной гвардией рода Воронцовых. Его лицо было мрачнее тучи. А за ним, что удивило и встревожило генерала еще больше, вошла первая жена, Анна Павловна. Ее спокойное, обычно невозмутимое лицо сейчас выражало крайнюю обеспокоенность.

— Говори, — бросил Воронцов, чувствуя, как узел тревоги в груди сжимается еще туже.

— Ваше сиятельство, — Ржевский вытянулся по струнке. — Нам только что вернули гвардейцев.

— Каких еще гвардейцев? — недоуменно спросил генерал. — Мы разве посылали кого-то на операцию? — он осекся и медленно перевел взгляд на Софию. Та сидела, вжавшись в кресло, и продолжала смотреть на огонь.

— Потери? — сухо спросил Воронцов у Ржевского.

— Никак нет, ваше сиятельство. Живы, здоровы, даже не сильно помяли. Вернули вместе со всем снаряжением и оружием. И с устным посланием.

— Каким еще посланием?

Ржевский сглотнул.

— Просили передать, цитирую дословно: «Барон Строганов благодарит графиню Ростову за оказанное внимание и надеется, что впредь для охраны ее сиятельства будут привлекаться сотрудники ее собственного ведомства». Конец цитаты.

Воронцов закрыл глаза и медленно выдохнул. Мальчишка не просто переиграл Софию, а конкретно так унизил. Вернул штурмовую группу, как провинившихся школьников, с запиской для родителей.

— С каких это пор, полковник, я не в курсе передвижений моей личной гвардии⁈ — прорычал граф, буравя Ржевского взглядом.

— Но София Игоревна приказала… — начал было тот, но тут же замолчал, наткнувшись на яростный взгляд патриарха.

— Все приказы на силовые акции проходят только через меня! Это ясно⁈ Точка!

— Так точно, ваше сиятельство!

— Что случилось, Анна? — повернулся он к первой жене. Ее присутствие здесь означало, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Елена покинула поместье, Саша, — тихо ответила Анна Павловна. Ее спокойствие всегда действовало на генерала отрезвляюще. — Около получаса назад. В окно заметила машины, на которых привезли гвардейцев. Похоже, среди охраны у ворот были люди с верфи Строганова. Она просто собрала вещи, вызвала такси и уехала.

Бокал с недопитым коньяком, который Воронцов снова взял в руку, полетел в камин. Раздался треск лопнувшего хрусталя и шипение.

— Доигралась! — прошипел уже граф, глядя на окаменевшую Софию. Затем снова посмотрел на Анну. — Что будем делать?

— А что мы можем сделать? — спокойно ответила та. — Уже поздно что-то делать, Саша. Уже все сделали, и даже больше. Куда она уехала, и так понятно. Вопрос в другом, что теперь будет…

Генерал не дослушал, он уже все решил. Нужно было срочно гасить пожар, пока от него не сгорел весь дом. Достал из кармана халата личный коммуникатор правительственного образца. Быстро нашел в списке нужный контакт, обозначенный всего одним словом: «Ростов».

— Ты хочешь позвонить Строганову? — с надеждой спросила Анна.

— В этом нет смысла, — мотнул головой Воронцов, нажимая кнопку вызова. — С ним будет говорить Лена. А я поговорю с тем, кто дергает за ниточки.

На том конце ответили почти сразу.

— Ты совсем берега попутал, старый хрыч⁈ — не утруждая себя приветствиями, взревел в трубку генерал Александр Воронцов. — Какого черта твоя дочь творит в моем доме⁈

Похоже, эта ночь для многих перестала быть томной.

* * *

Несколько часов назад…

Я вошел в свой кабинет на верхнем этаже административного корпуса верфи. За панорамным, в три четверти стены,