Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

— Оружие на землю! Кто не сложит — того рубить!

Гридни Мстислава ответили глухим рёвом и двинулись вперёд.

Касоги заколебались. Один бросил меч. За ним второй. Потом сразу десяток.

Шастун выдохнул и только теперь понял, что всё это время сам почти не дышал.

А Мстислав медленно поднялся с земли, пошатнулся, но устоял. Круглый амулет с синим камнем лежал у него на груди поверх кольчуги.

Князь Тьмутараканский перекрестился.

— Богородица помогла, — хрипло сказал он.

Шастун усмехнулся, но благоразумно не стал ничего говорить князю. Потом поднёс амулет ко рту и тихо проговорил:

— Бьёрн, уходите от крепости, всё уже закончилось.

…

Глава 22

Поздно вечером мы сидели со Станиславом за столом в доме старосты небольшой деревушки и пили ароматный мёд. Баньку я соорудил прямо в небольшом амбаре с помощью своего горюч-камня, благо веники дубовые у хозяина нашлись. Распаренные и расслабленные, мы наслаждались душистым запахом напитка и закусывали свежими калачами, которые напекла жена старосты.

— А скажи мне, Илия, в чём твоя сила?

Станислав это спросил с такой до боли знакомой интонацией, что ответить сразу захотелось по классике: в правде. Но я всё же сдержался и сказал то, что от меня тут все ждут.

— Господь создал этот мир, дав нам его во владение вместе со всеми его чудесами. Так кто я такой, чтобы отказываться от даров Господа? Просто я их умею видеть и использовать.

Я перекрестился. Он повторил вслед за мной, но по-прежнему с хитрецой глядя на меня.

— Видящих я много знаю. Но никто из них не умеет того, что делаешь ты.

— Многие у нас и грамоту не разумеют, а среди тех, кто читать умеет, не все могут книги писать. Всё от человека зависит. Господь нам на то и дал свободу воли, дабы мы сами могли выбирать, каким путём к нему идти. Я иду своим, ты своим.

— Значит, не скажешь! — это был не вопрос. Он вздохнул и пригубил отвар, смачно чмокнув пухлыми губами. — А почему при всей своей силе ты за Киевский стол сам не сел?

— За всеми столами сидеть — седалища не хватит. Сообща оно как-то надёжнее. Тем более, когда князья все родственники.

— Родственники, — хмыкнул он. — Только брат на брата с мечом сразу пошёл, стоило отцу отойти в мир иной.

— Ну, советчиков глупых да жадных у каждого князя полно. Надо знать, кого слушать и кому можно доверять.

— А кому можно доверять-то?

— Никому нельзя, — ответил я так же старой цитатой из моей прошлой жизни. — Но мне можно.

— Это почему же? — он усмехнулся, уловив иронию.

— Потому что у меня и так есть всё, что мне нужно. А раз ни в чём нужды нет, то могу себе позволить жить так, чтобы другим тоже хорошо было. А стало быть, просто использовать кого-то и потом предавать мне незачем.

Станислав задумался.

— Не скучно тебе? Коли всё есть, так и стремиться не к чему боле.

— Всё есть материальное. А к духовному стремиться всегда есть куда. Путь к Господу у каждого свой, ты же помнишь.

— Так, может, поделишься серебром-то, коли у тебя только о душе теперь заботы?

— Обязательно поделюсь, — кивнул я. — Если только буду уверен, что сие пойдёт во благо не только тебе, но и народу нашему.

— Ну, мне-то точно во благо, — он аж хрюкнул от смеха. — Тут даже можешь не сомневаться! А народ и сам не знает, чего хочет. Хотя нет, знает! Лежать и ничего не делать возле молочной речки с кисельными берегами. Чтобы далеко за едой тянуться не надо было.

Он засмеялся собственной шутке, но я на этот раз его не поддержал.

Вроде где-то я читал, что именно благодаря тяжёлым условиям жизни куётся не только тело, но и характер человека. Варяги потому и воины хорошие, что условия выживания у них на севере тяжёлые. И на этом превозмогании они и эволюционировали. А в Риме в своё время патриции зажрались и в роскоши погрязли, за то и поплатились. И остался от их молочной имперской речки только грязный кровавый ручеёк.

— Ну, на самом деле там не так всё однозначно было, — встряла Ника в мои размышления, — но в целом в этом случае Дарвин был прав. Выживает сильнейший.

— Так, может, мне и прогрессорство тут не нужно? Наоборот, всех чморить, чтобы характер и тело закалять в суровых условиях моей тирании?

— Ну, можно и так.

— Ой, да у кого я спрашиваю⁈ Тебе же на людей вообще наплевать.

— Ну…

— Всё, дебаты с шизой по эволюции человека закончены, — подвёл я итог моим бесполезным измышлениям. Не потому, что пришёл к какому-то однозначному выводу, а просто спать уже хотелось.

Станислав между тем ждал от меня какого-то ответа.

— Только превозмогая трудности жизни, можно в конце приблизиться к райским кущам, — у меня уже глаза слипались. — Вот я и помогаю… превозмогать. Таков мой путь.

— Ну, ты прям самурай! — хихикнула Ника.

— Вижу, ты уже спишь почти, — похлопал он меня по плечу. — Давай уже баиньки. А завтра я бы ещё послушал, как там Мстислав этого касога в поединке победил. Уж больно ты увлекательно это рассказываешь.

— Это не я рассказываю. Это Шастун, — перевёл я стрелки на волхва. — Но завтра они собираются с князем Мстиславом уже в путь до Киева плыть. Можешь и сам с ним пообщаться по амулету, который я тебе подарил.

— Так, может, сейчас его вызвать?

— Так уж ночь на дворе! — возмутился я сквозь дрёму. — Завтра уже. Утро вечера мудренее.

— И то правда, — тоже зевнул он.

Уснули мы оба прям там на скамейках. Уж больно притомились в дороге да с этими событиями последними переволновались. Оттого и спали после баньки как убитые.

И видел я сладкие сны, где меня окружали толпы красавиц, одна другой краше. И среди них я всё пытался разглядеть лицо Ингигерды. И метался, бегая от одной к другой, разворачивая их к себе с требованием показать личико. И почти ведь уже нашёл…

— Илюха, на деревню напали, — тихо прошуршал в голове голос Ники. — Вставай, соня, всё веселье проспишь!

…

Опять?

Да что ж они не угомонятся-то уже все?

— Это волки, — Ника как будто пожала плечами. — Они не умеют угомоняться. Они просто хотят жрать.

— Ну так убей их всех. Зачем меня-то будить ради такой ерунды?

— Во-первых, я не могу никого убивать без приказа. Во-вторых, они пока только двух коров загрызли и теперь курятник чистят. А