Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

— Но ты ведь сказал, что волхв, который вожаком управлял, должен был где-то рядом находиться. Может, успеем его догнать?

— По лесу? — я усмехнулся. — Ты ведь сам лучше меня знаешь, что это нереально. Как только ты волка зарубил, он сразу дёру дал. Ищи его теперь свищи.

— А если опять нападут?

— Может, и нападут, — я пожал плечами. — А может, и побоятся в другой раз. Но нам ныне торопиться надо. Нас во Вручии уже ждут.

Указывать я ему не мог, но доводы он принял спокойно. Хотя и видно было, что руки у него так и чешутся того злыдня найти да повесить прилюдно.

— Ладно. Вижу, что не терпится тебе свадебку сыграть да зазнобу такую пригреть! — он мне подмигнул, ухмыляясь и стреляя глазами на шедшую недалеко от нас Ингигерду. — Так и быть, поехали дальше!

Принцесса делала вид, что не прислушивается к нашим словам. Но уши у неё покраснели, точно выдавая, что она всё прекрасно слышала.

…

Пир, устроенный в крепости князем Мстиславом в день победы над Редедей и касогами, затянулся до глубокой ночи. Все разборки со старейшинами касогских и аланских родов, участвовавших в мятеже, оставили на утро. А пока лишь обезоружили тех, кого поймали в крепости, и десяток самых непримиримых посадили в тёмную. И устроили пир.

Шастун представил Бьёрна как сотника князя Илии Древлянского, что было вполне благосклонно воспринято пребывающими в победной эйфории воинами Мстислава. Выпили сразу с ним вина. Потом ещё и ещё. А потом уже и выпендриваться стали друг перед другом, да силушкой богатырской меряться. Как между настоящими воинами и заведено.

Шастун только головой качал, а уставший Мстислав лениво посматривал на воинов и улыбался.

Волхв выбрал удобный момент, когда князь уже почти носом клевать начал, и влез к нему с забытыми до поры подарками.

— А дозволь, княже, дары тебе от князя Древлянского Илии Святославича преподнести?

За столом слегка поутихли и уставились на волхва.

Князь тоже встрепенулся.

— А и правда! Ты ж говорил про дары какие-то! Так чего не даришь? Аль забыл? Али себе оставить решил?

Раздались смешки. Утаить для себя княжий подарок мог себе позволить только совсем дурной волхв.

— Так первыми тосты поднимали за победу и за здравие твоё, княже. Не гоже было такие тосты перебивать. А ныне и время для даров поспело. Прикажи сундук внести.

Мстислав кивнул, и в распахнутые двери в пиршественный зал двое гридней занесли большой деревянный ларь с древлянскими камнями.

Дальше пошло уже по накатанной. Шок, удивление, страх бесовщины, уверения в легитимности камней по отношению к христианской вере, недоверие, принятие, восторг и обожание.

А потом были и застольные песни под аккомпанемент баюн-камня, которые гридни князя Тьмутараканского подхватили вслед за варягами Бьёрна уже со второго куплета. Благо слова в этих куплетах всегда повторялись по два раза. Видать, именно для этого.

— Значит, Ярослав для этого нас всех в Киеве собирает? — у князя уже ни усталости, ни сна ни в одном глазу не осталось. — Купить братьев вздумал камешками этими?

— Ты же, княже, разговаривал с Ярославом. Он разве про то говорил тебе?

— Так он и скажет⁈ Слыхал я про камешки эти, народ на торгу рассказывал, что в Трапезунде да в Царьграде нынче появились такие. Он сперва решил у василевса своё право на Киевский стол подтвердить, а потом и за братьев взялся?

Настрой у Мстислава как-то резко поменялся. То ли от вина выпитого, то ли просто накипело и выговориться захотелось. Но Шастун тоже был не лыком шит.

— Камни те — дар тебе от моего князя Древлянского Илии Святославича, а не от Ярослава. А мой князь на Киевский стол не претендует. Но ныне сбирает большой сход князей Рюриковичей для того, чтобы миром решить, как Русь дальше жить будет. Про союз княжеств Руси слыхал, поди?

— Ярослав сказал. Да только не верю я в то. После того как он Святополка убил, царствие ему небесное, у Ярослава и супротивников не осталось, кроме меня. А ну как всё это ловушка большая? И если не в пути, так в Киеве меня западня ждёт?

— Хочешь — верь, а хочешь — не верь, но для моего князя Илии ты нужен живым и здоровым. Ибо в союзе том южные части речного пути из варяг в греки держать нужно крепко. А кто, если не ты, на то способен?

— Пороги под печенегами, а лукоморье ныне имперцы стерегут.

— Мой князь и с печенегами договорится, и с василевсом вопросы решит, — с усмешкой ответил волхв.

— Да слыхал я, как он вопросы решает. У меня в дружине есть отряд печенежский из рода Аджара. Четыре десятка всадников. Всё, что осталось от их сотни родовой, которая с каганом Эржипом летом на Киев ходила. Прибились вот, когда совсем жрать нечего в степи стало. А всё оттого, что почти все их лучшие воины у Днепровских порогов остались. А кто их побил? Это ж они стяг ваш признали.

— Мы их всех и побили, — тихо сказал Шастун. — Точнее, вои князя Илии, что со мной в тот раз в поход до Трапезунда шли. Ибо дуракам, кои не слушают слова моего князя, только смерть лютая и уготована.

Глаза у Мстислава стали круглыми, и он открыл рот от удивления. Но информация о той битве его явно интересовала больше, чем удивление сказанному волхвом.

— И сколько вас там было?

— Три десятка с хорватом Остромиром. Он тогда десятником был.

— Сколько? — Мстислав нахмурил брови, а потом громко рассмеялся. — Ох и горазд ты, волхв, шутки шутить!!!

Вои за столом дружно подхватили княжий смех. Кроме варягов князя Илии. Бьёрн удивлённо озирался по сторонам, силясь понять, не смеются ли они над его князем. А то может, уже и команду надо давать к драке?

Но Шастун посмотрел на него и отрицательно покачал головой.

— Мы, княже, люди князя Древлянского, — спокойно и веско проговорил он, дождавшись, когда князь отсмеётся. — Нам как князь приказал, так мы и сделали. Сказал — убить половину войска кагана, половина там в степи и легла. Сказал бы всех положить — все они там и сгинули бы.

— Ты не шутишь.

Князь тоже посуровел.

— Что за волшба такая у князя твоего страшная?

Заявка на обвинение князя в волшбе была сильная. Но и у Шастуна в запасе готовы были уже давно пути обхода таких словесных ловушек.

— Мой князь пожертвовал в дар митрополиту Киевскому Феофилакту икону чудотворную, коя от костных хворей народ лечит. Ты ведь о том тоже