Товарищ "Чума" 13 - lanpirot

назад, в привычные границы полигона, снова обрел кристальную четкость. Я открыл глаза. В лаборатории пахло озоном и раскаленным металлом. Я чувствовал легкую усталость, будто только что пробежал кросс.

— Ну? — спросил Ваня, который все это время стоял замер у рубильника, боясь пошевелиться.

— Ваня, — сказал я, всё еще находясь под впечатлением. — Это… Это как сидеть за штурвалом самого быстрого самолета в мире. Только без самолета.

— Значит, вышло? — уточнил он.

— Товарищ Чумаков, — голос Трефилова дрожал от торжества. — Это не просто «вышло». Это означает, что мы только что изменили правила игры. Навсегда. Теперь нам не надо гадать. Вы можете «видеть» цель. И наводиться на нее. Берлин… — Он с силой стукнул кулаком по столу, отчего затрещали стеклянные колбы. — Берлин теперь не просто точка на карте! Он станет целью для нашего прицела!

Он выдержал паузу, глядя на нас сверкающими глазами.

— Но сначала… сначала мы доведем систему до ума. Научимся держать фокус на больших дистанциях. И тогда… тогда, товарищи, можно будет совершить прыжок, который изменит ход войны!

Потребовались еще сутки напряженной работы, в течение которых профессор Трефилов, не спавший уже насколько дней, перепаивал схемы, заменял лампы на более мощные, укреплял шины питания и дорабатывал систему охлаждения, которая теперь шипела и булькала, как небольшой паровой котёл.

Мы с Ваней, как могли, ему помогали. И вот он настал, тот самый момент. Машина, слегка увеличившаяся в размерах и оплетенная новыми жгутами проводов, гудела глубоким, уверенным басом. Я приготовился и открыл пространственный переход.

— Начинаем! — сдавленным от волнения голосом скомандовал Трефилов.

Я мысленно рванул «взгляд» через портал. Он помчался, уже не угасая и не покрываясь помехами, через подмосковные леса, поля, над спящими деревнями. Проскочил Тулу, затем Орел. Картинка оставалась стабильной и четкой. Я видел колонны грузовиков на дорогах, дымки из труб, одиноких лыжников в полях. Машина гудела ровно, лишь слегка повышая тон.

— Курск… Белгород… Харьков! — выкрикивал я названия городов, мелькавших внизу. Профессор и Ваня, не отрываясь, смотрели на меня, боясь пропустить слово. — Днепр… Река подо льдом…

Расстояние перестало играть роль. Оно просто исчезло. А я стал практически всевидящим. Берлин уже был доступен. Досягаем. И я это чувствовал.

— Достаточно! — наконец скомандовал Трефилов, и я, затушив портал, открыл глаза. В ушах стоял оглушительный гул, хотя в лаборатории было почти тихо. — Получилось… — прошептал профессор, снимая очки и протирая глаза. Его руки дрожали. — Телепортация на сверхдальние расстояния… Теперь она возможна.

О достигнутом успехе было немедленно доложено товарищу Сталину. Ответ пришел на удивление быстро — нас с нетерпением ждали. Мы вновь собрались в знакомом кабинете. За огромным столом сидел товарищ Сталин, неподвижный, с потухшей трубкой в руке. Рядом, поблёскивая круглыми стёклышками пенсне, сидел товарищ Берия.

Трефилов, немного задыхаясь от волнения, доложил о сути своего открытия. Сталин слушал молча, не перебивая, лишь изредка переводя взгляд на меня и на Чумакова. Когда профессор закончил, вождь медленно разжег потухшую трубку.

— Это значит, — тихо и задумчиво произнес он, — что теперь ви можете бэзбоязненно пэрэместиться в любое место? В любую точку?

— Так точно, товарищ Сталин! — чётко ответил я.

— Лаврентий Павлович, у вас есть что-то для товарища Чумы? — произнес Сталин, повернувшись к наркому.

Берия молча, плавным движением руки подал мне через стол плотный запечатанный пакет из грубой бумаги.

— Материалы нашей разведки в Берлине, — голосом пояснил он. — Фотографии, планы, описания. Адреса, распорядок дня и привычки Вилигута и Левина. Всё, что смогли собрать.

Я взял пакет.

— Изучите материалы, товарищ Чума, — сказал Сталин. — Доложите, когда будете готовы.

— Так точно, товарищ Сталин! — отрапортовал я по-военному чётко.

— Товарищ Сталин! Разрешите… — со своего места, словно подкинутый пружиной, подскочил Ваня.

— Что у вас, товарищ Чумаков? — поинтересовался Иосиф Виссарионович.

— Разрешите мне отправиться в Берлин с Романом… товарищем Чумой, — поправился он. — Я ведь тоже маг, слабый, но всё же. И подстраховать могу…

— Это похвально, товарищ Чумаков, что ви так рвётесь в бой, — по-отечески улыбнулся вождь. — Я нэ против… Но всё — на усмотрэние товарища Чумы.

— Спасибо, товарищ Сталин! Я не подведу!

План был выполнен в точности. Вернувшись на базу, мы с Ваней вскрыли пакет. Материал был изучен буквально за вечер, да и Ваня сумел-таки уговорить меня взять его с собой. Он с таким жаром доказывал свою полезность, так искренне горел желанием помочь, что я не смог отказать.

К тому же, в его магических способностях, пусть и не особо развитых, могла возникнуть реальная нужда. Одна голова, как говорится, хорошо, а две — лучше. Мы проштудировали досье на обоих оккультистов фюрера — Вилигута и Левина. Выучили наизусть планировку родового замка Вилиготенов, а в институте Левина нам и без того удалось побывать. В общем, основательно проштудировали предоставленную разведкой информацию.

Рано утром я доложил товарищам Сталину и Берии: к перемещению в Берлин готовы. После согласования с руководством операция «Погост» началась. Мы стояли у машины Трефилова, которая напряженно гудела, как натянутая струна. Профессор, бледный от бессонницы, но с горящими глазами, скорректировал последние параметры на пульте управления.

— Мощность — максимальная, — сообщил он. — До Берлина должно добить…

Мы с Ваней синхронно кивнули. Я сделал глубокий вдох, настраиваясь, а затем открыл портал. Профессор не оплошал — моего «взгляда» хватило до самого Берлина. Несколько минут мне пришлось провозиться, чтобы найти адрес, по которому проживал резидент нашей разведки.

Дождавшись подходящего момента, я подхватил Ваню под руку, и мы синхронно сделали шаг, исчезнув в сиянии портала. Мир провалился в ослепительную белую бездну, заложило уши, перехватило дыхание. На миг я почувствовал леденящую пустоту между точками входа и выхода. Но вскоре булыжная мостовая немецкой столицы ударила нам по подошвам — мы прибыли на место.

Однако, после исчезновения разведчиков портал не закрылся. Бажен Вячеславович с изумлением наблюдал, как в опустевшей лаборатории бушует настоящий вихрь из света и энергии, заставляя пространство трещать от напряжения.

Профессор резко отключил питание от агрегата, но и после этого портал не свернулся. И сквозь этот не желающий закрываться проём, с противоположной стороны, шагнули двое. Они вошли в лабораторию — двое крепких ребят с квадратными выпяченными вперед подбородками, с презрительными ухмылками на губах, «золотыми» волосами и нимбами над головой, освещая лабораторию холодным, неземным сиянием.

Их взоры, чистые, острые и безжалостные, как сверкающие алмазы, пронзили перепуганного профессора.

— Пади ниц, смертный, пред Гласом Господним! — громыхнул один из них, расправляя огромные ослепительно-белые крылья за спиной.

Звук его голоса был похож на медный горн, он не столько звучал, сколько пронизывал само сознание, заставляя, как показалось профессору, трепетать