Сказки старых переулков - Алексей Котейко

от бабушки, известной в здешних краях колдуньи, теперь уже отошедшей от дел и редко занимавшейся приготовлением зелий. Впрочем, когда она решала тряхнуть стариной и воплотить рецепт-другой в жизнь, это по-прежнему становилось значимым событием едва ли не для всей округи, в особенности для подрастающего поколения алхимиков и магов, которые всегда были не прочь перенять у старших какой-нибудь секрет настоящего волшебства. Что-то подарила мама, когда чародейка только-только собирала собственную лабораторию – эта седая, но всё ещё эффектная ведьма до сих пор имела привычку, навещая дочь, влезать с советами по поводу того или иного зелья. Хотя прекрасно знала, что та и сама с закрытыми глазами способна на зубок перечислить все ингредиенты по порядку хоть с начала списка, хоть с конца, ни разу не ошибившись в том, когда, что и как нужно добавлять.

Поближе, чтобы всегда были под рукой, в деревянном поставце до времени прятались с десяток разных по величине и лезвиям ножей, устрашающего вида ножницы с зубчатыми краями и даже небольшой, но увесистый топорик. Рядом на приземистой конструкции, похожей на настенную решётку, в какую обычно вставляют горящие факела, были развешаны, расставлены и воткнуты разнообразные щипцы и щипчики, половники и мешалки, и прочий инвентарь в том же духе.

Все знают, что современные чародейки только презрительно фыркают в ответ на дремучие стереотипы, будто ведьма готовит любое зелье в одном и том же котле, с единственной поварёшкой, с грязью под ногтями, да ещё и, пардон за грубость, попутно ковыряясь в носу. Или будто настоящая уважающая себя колдунья живёт только в избушке на курьих ножках, является непременно столетней каргой с горбом и волосатой бородавкой на подбородке, а любых зазевавшихся путников, ненароком забредших в её лесную глушь, моментально превращает в добавку к своему вареву.

Наша чародейка жила в небольшом двухэтажном домике, в окна которого почти весь день нахально заглядывало солнце. Дом стоял на склоне холма, откуда открывался прекрасный вид на долину и городок внизу, а лаборатория занимала помещение в первом этаже бокового крыла, перпендикулярно к основной части здания, и имела собственный выход на террасу, где по вечерам волшебница любила отдохнуть после полного хлопот дня. Да и не была колдунья ни горбатой, ни бородавчатой – невысокая миловидная шатенка лет тридцати с хвостиком, причём хвостиком небольшим. Зато с большими глазами тёпло-орехового цвета в обрамлении строгих чёрных очков, всё ещё стройной фигурой и изящными маленькими руками.

Эти руки как раз сейчас ловко подхватили пучок каких-то трав и принялись его измельчать большим ножом. Помощница, закончив со ступкой и пестиком, попыталась втихомолку за спиной чародейки высыпать истолчённый порошок в один из котлов, но та, видимо, заранее знала, что последует, и, даже не обернувшись, спокойно, но твёрдо велела:

– Нет. Ещё рано.

Девчушка вздохнула – в точности как сама волшебница над недавно попытавшемся сбежать зельем – и оглянулась по сторонам, выбирая, чем бы ещё заняться.

– Отбери, пожалуйста, вот это. Помнишь, как нужно? – колдунья протянула ещё один пучок трав, с широкими, будто окрашенными пурпуром, листьями.

– Конечно! – в голосе маленькой помощницы прозвенело возмущение: как бы она посмела забыть! – Только целые листочки, без всяких червячков и пятнышек. – Девчушка вскарабкалась на высокий стул, поставленный специально для неё возле стола, и принялась за дело.

Ещё один котёл нарушил спокойную сосредоточенную работу в лаборатории: крышка на нём заплясала от поднимавшегося пара, тревожно затарахтела, привлекая внимание чародейки. Та мановением руки превратила пламя в едва заметные крохотные огоньки, варево утихомирилось, тяжело булькая, пока волшебница добавляла в него поочерёдно несколько видов нарезанных корений, пару засушенных узких и длинных листов, а затем тщательно перемешивала содержимое котла длинной деревянной поварёшкой.

– Почти готово, – она повернулась к помощнице, – как там у тебя дела?

– Почти готово, – стараясь подражать манере наставницы, ответила девчушка.

Мельком проследив, как в миску падают крупные сочные листья, выдёргиваемые из общего пучка, чародейка вернулась к котлам, поочередно проверила содержимое, кое-где даже осторожно попробовала на вкус. Затем в пару котлов она добавила порошок из ступки, в ещё один – что-то мелкое, похожее не то на пыль, не то на чёрный порох, а в самый маленький котелок сыпанула пригоршню чего-то ярко-оранжевого, отчего варево немедленно изменило цвет, и по лаборатории поплыл сильный аромат.

То ли привлечённый запахом, то ли просто проходивший мимо, в помещение заглянул гостивший у них в эти выходные старый колдун – коротко остриженный (видимо, чтобы привести в гармонию оставшиеся волосы и маленький кружок лысины), зато с пышными усами и седой, но всё ещё щегольской, тщательно ухоженной бородкой. Высокий и грузный, он загородил собой весь дверной проём, а когда прошёл внутрь, по пятам за ним вальяжно последовал огромный полосатый кот, который тут же принялся тереться у ног маленькой помощницы. Волшебник потрепал девчушку по волосам, усмехнулся и повернулся к чародейке:

– Ну, как?

– Уже скоро. Пап, с приборами не поможешь, раз пришёл?

– Конечно, – старик втянул ноздрями плавающие по лаборатории ароматы, довольно крякнул и, забрав в одном из настенных шкафчиков приборы, ушёл с ними на террасу. Кот, оставив в покое девчушку, немедленно последовал за колдуном. Сквозь приоткрытые по случаю тёплой весны окна было слышно, как они продолжают начатый разговор – или скорее монолог, потому что вещал в основном старик:

– …и я тебя ещё раз настоятельно прошу: перестань хвастаться добычей. Ну не нравится им, понимаешь, не нравится. Притаскиваешь ты дохлую мышь – и хорошо ещё, когда мышь, а то ведь и крысу – и выкладываешь прямо на пороге. А тут утро, люди только проснулись. Выходят посмотреть, какая погодка – и нате вам, такой сюрприз посреди коврика…

– Готово! – глубокая миска с отобранными пурпурными листами со стуком встала перед чародейкой.

– Молодец, – волшебница одобрительно кивнула, добавила к листьям по щепотке белого и чёрного порошка, мелко нарубленные коренья, а затем тонкой струйкой влила из высокого стеклянного кувшинчика маслянисто-золотую жидкость, после чего принялась перемешивать содержимое миски. Помощница, едва достававшая носом до высокой столешницы, чтобы наблюдать за процессом вытянулась рядом с колдуньей на цыпочках, чуть не упираясь косичками ей в локоть.

По лаборатории пронёсся мягкий мелодичный звон. Чародейка ахнула и бросилась к печи, распахнула её – и тут же поняла, что беспокойство было напрасным: из печи, как и положено, ударило жаром, но без единой нотки гари. Девчушка тем временем, вскарабкавшись обратно на стул и подтянув к себе миску, продолжила размешивание.

– Всё, готово, – чародейка возилась возле печи, собираясь вытащить содержимое. – Иди, помоги дедушке расставить посуду и зови папу.