Сказки старых переулков - Алексей Котейко

История двадцать восьмая. «На холме, над рекой…»

Солнце ещё не добралось до зенита, но уже припекало основательно, и жар его ощущался даже на тенистой террасе, опоясывавшей дом на уровне второго этажа. Среди зарослей штокрозы, частоколом поднимавшихся в палисаднике, монотонно гудели шмели; где-то вдалеке, словно нехотя, время от времени лаяла собака. Даже Октябрьский проспект, до которого по прямой вверх по склону холма было не больше сотни метров, сменил свой обычный шум большой улицы на дремотную тишину, лишь изредка нарушаемую рокотом мотора одинокого автомобиля.

Несмотря на жару и солидный возраст, сухонький худощавый профессор выглядел вполне бодрым и полным сил. Одетый в белую льняную пару и вышиванку, он из-под кустистых бровей внимательно разглядывал журналиста, пока тот рассказывал о теме запланированной статьи, а потом заговорил быстро, хорошо поставленным голосом лектора, привычного к большим аудиториям:

– Да-с, давненько, давненько это было… Я, батенька, младше вас был тогда, только-только окончил первый курс, и такая удача – раскопки под руководством самого Кряжинского! К нему в очередь выстраивались, знали, что ежели он затевает работы, непременно что-нибудь эдакое отыщется.

– Собственно, Фёдор Максимович, я потому и осмелился вас побеспокоить, – Виктор достал из портфеля и передал старичку фотокопию из «Недели» почти пятидесятилетней давности, где под заголовком «Даёшь кинохранилище!» помещалась слегка нечёткая фотография участников археологических раскопок. Губы профессора тронула лёгкая улыбка, когда он утвердительно постучал пальцем по лицу одного из юношей в заднем ряду:

– Верно, верно. Только что же вы от меня хотите, когда сами, вижу, и в архивах успели посидеть?

Виктор помедлил, подбирая слова.

– Мне бы хотелось, – наконец начал он, – дать своего рода ретроспективу. Все вехи истории одного уголка города в одной статье. Горисполком уже принял решение, осенью там начнётся снос аварийных зданий и расчистка площадки под Дворец детского творчества – с разными кружками для внешкольных занятий, концертным залом и летней террасой с кафе-мороженым, с видом на реку. В то же время городские легенды…

– Да уж, легенды, – Фёдор Максимович склонил голову набок, рассеянно разглядывая узор на скатерти. – Знаете, батенька, вот какое любопытное дело получается. С одной стороны, подобный фольклор, конечно, в значительной своей части выдумка, плод коллективной фантазии. Результат множества напластований, появлявшихся со временем вокруг какой-то первоосновы. С другой же стороны, первооснова-то ведь была, и при желании можно даже попытаться до неё добраться. И если мы говорим о вехах истории какого-то места – одно, выходит, не может существовать без другого, и чем внимательнее мы прислушиваемся к легенде, тем, возможно, лучше можем понимать и интерпретировать факты.

Журналист кивнул и, воспользовавшись тем, что собеседник умолк, поспешно вставил:

– Именно так. Но мне, к сожалению, не удалось найти отчёты профессора Кряжинского о выполненных работах. В статье упоминаются, к примеру, какие-то скелеты, но ничего конкретного, никаких деталей, и если бы вы…

Фёдор Максимович нахмурился, разом став похожим на недовольного чем-то филина:

– А что вы подразумеваете под деталями? Хотите развлечь читателя страшилками о привидениях?

Виктор замялся, не зная, что ответить, но тут взгляды их встретились, и он с удивлением заметил в глазах старичка озорные искорки. Профессор усмехнулся и заговорил снова:

– Не найдёте вы отчётов, не сохранились – сгорели вместе с частью городских архивов в войну. Жаль, жаль, там про ваш «уголок города» много любопытного было. Место и в самом деле, что ни говори, легендарное. Хотя, пожалуй, правильнее будет сказать – кровавое.

– Вы про расстрелы во время оккупации? – продемонстрировал осведомлённость журналист, и профессор благосклонно кивнул, словно одобряя старательность студента.

– Обо всём разом. История в определённом смысле имеет свойство повторяться, и хорошую либо дурную славу отдельные объекты приобретают, конечно, не на пустом месте. Облкинофонд, – он снова постучал пальцем по фотокопии старой газеты, – заселили в бывшую церковь Святого Иосифа Аримафейского, а его сотрудникам для жилья выделили стоявшие по-соседству корпуса ткацкой мануфактуры братьев Савельевых. Которые, промежду прочим, были выстроены на месте старого церковного кладбища. Оно же, в свою очередь, было закрыто вместе с другими погостами при храмах, когда триста лет назад городские власти всерьёз озаботились проблемами санитарии. Расстрельная яма, которую обнаружили после освобождения города – это, с позволения сказать, только самый верхний и самый недавний пласт. Хотя и того было бы довольно, чтобы появились всяческие байки. Да они и появились! Об отдаваемых командах, выстрелах, криках и стонах. Однако столетием ранее, когда Савельевская мануфактура работала и процветала, ткачи уже рассказывали о бормочущих голосах, церковных песнопениях и самовольно запускавшихся ткацких станках. Ну а во времена, когда ещё был цел Аримафейский погост, по городу точно так же ходили слухи о блуждающих огоньках, тенях и вздохах.

Фёдор Максимович усмехнулся, увидев на лице собеседника скептическое выражение.

– Я, батенька, материалист, а рассказы эти прежде можно было отыскать в старых жандармских отчётах и подшивках дореволюционных газет. Несколько несчастных случаев на производстве; звонарь, который то ли сорвался, то ли спрыгнул с колокольни; два-три пожара с жертвами. Словом, обычные происшествия, случающиеся в любом городе, и обрастающие загадочностью только по воле публики. Что же до ваших скелетов – да, было такое. Во время археологических работ в самой церкви обнаружили нишу, а в нише – прикованный скелет. Как позже установили специалисты, молодой девушки и, судя по всему, замурованной заживо. Несколько неожиданно для храма, не находите?

Виктор промолчал, быстро делая в блокноте пометки. Профессор продолжал:

– Были и другие. Во время работ мы, конечно, нашли следы прежнего церковного погоста. С костями, – он искоса взглянул на молодого человека, продолжавшего делать записи. – Приход церкви Иосифа Аримафейского был бедный, так что никто и не задумывался о том, чтобы перенести останки после закрытия кладбища – фабричные корпуса строили фактически на гробах. Впрочем, для нашего города, да и многих других, случай вовсе не исключительный, и далеко не единичный.

– В статье речь шла не о кладбище, – осторожно заметил Виктор. Профессор насмешливо фыркнул.

– Ещё бы. Во времена, когда из могильных плит делают бордюры и уличные лестницы, кого бы оно заботило. Ваших тогдашних коллег взволновало совсем иное: оказалось, что под фабрикой и погостом сохранились остатки более древних построек. Ровесников храма – по крайней мере, фундамента и нижней части стен, которые, к слову, тоже были откопаны во время работ. Что же касается этих древних построек, то принадлежали они подворью боярина Осипа Босого, одного из первых воевод крепости, давшей начало нашему городу.

– Кажется, где-то мне это имя попадалось… – журналист сделал ещё одну пометку