Спящие города - Джек из тени

Барон был настолько поглощён этим смертельным мордобоем, что впал в какой-то транс. Он смотрел то на эльфа, то на тяжело дышащую кицуне, и совершенно не заметил, как реальность вокруг него изменилась. Барон понял это только тогда, когда горла коснулся обжигающий холод заточенной стали.

Фон Риттер скосил глаза, боясь даже сглотнуть. Рядом с его креслом, бесшумно, как духи мщения, появились ещё две девушки. В точно такой же маскировочной экипировке, как и та, что сейчас мутузила эльфа. Одна из них приставила к кадыку барона длинный узкий нож, а вторая, облокотившись на спинку его кресла, внимательно и с явным восхищением разглядывала разгромленную комнату.

— Ни хрена себе она его приложила, скажи? — тихо, с придыханием прошептала та, что стояла сзади.

— Ага, — так же тихо, фанатично сверкая глазами, ответила та, что держала нож у горла. — Вот это был финт со стулом! Госпожа просто огонь! Ушастый даже не понял, откуда прилетело.

Из этого короткого диалога барон с ужасом уяснил: эти две служанки той бешеной лисицы. И они яростно, почти по-щенячьи, болели за свою госпожу, искренне восхищаясь тем, как она разматывала эльфа по обоям. Барон очень аккуратно, по миллиметру, чтобы не вскрыть себе сонную артерию, повернул голову влево. И замер, забыв, как дышать.

Чуть дальше, у разбитого дверного проёма, стояли пятеро бойцов в чёрном. Те самые «молчаливые тени». Они держали на прицеле своих странных, коротких палок какого-то типа в эльфийской броне. Судя по всему, лейтенанта разведки тёмных, которого приволокли с улицы. Лейтенант стоял на коленях, руки связаны за спиной, лицо разбито в хлам. Но даже это было не самое жуткое.

Возле них, на целом стуле, который кто-то заботливо приволок из соседней комнаты, сидел тот самый королевский капитан Вальядо.

Капитан расстегнул воротник своего идеального мундира и сидел, расставив ноги, подперев голову кулаком. У него был такой скучающий, страдальческий вид, словно он пришёл на очень плохую театральную постановку. Капитан наблюдал за поединком, каждый раз недовольно морщась, когда кицуне влетала спиной в шкаф или сносила собой стол, сопровождая свои полёты отборнейшей, трехэтажной матерщиной.

В итоге, когда лисица всё-таки пригвоздила эльфа к стене, обе барышни-служанки, забыв про конспирацию, радостно и беззвучно захлопали в ладошки, при этом та, что с ножом, ни на миллиметр не отвела лезвие от горла фон Риттера. Капитан тяжело вздохнул, закатил глаза и, поднявшись со стула, негромко произнёс:

— Наконец-то. Я думал, вы тут до утра мебель ломать будете.

Он неспешно подошёл к лисице, которая всё ещё держала эльфа на клинке.

— Оно того стоило? — поинтересовался капитан, кивая на разбитую в кровь губу и наливающийся синяк на скуле кицуне.

Он поднял руку в кожаной перчатке и аккуратно дотронулся до её синяка. Девушка зашипела, как рассерженная кошка, дёрнула головой, но… руку капитана не оттолкнула. Наоборот, чуть прижалась к его ладони щекой и вдруг расплылась в абсолютно довольной улыбке, слизывая кровь с губ.

— Надо работать над собой, — назидательно, с лёгкой ленцой ответила лиса. — Практика лишней не бывает. А этот ушастый оказался вёртким, гаденыш.

Капитан криво, саркастично ухмыльнулся. А затем его рука соскользнула со щеки девушки, и он без предупреждения ткнул пальцем прямо в торчащее, пушистое белое ушко. Кицуне взвизгнула, почти заскулила от неожиданности, получив серьёзную порцию боли по чувствительным рецепторам, и гневно зыркнула на него.

— Как оно ещё не отвалилось-то после того полёта в книжный шкаф… — страдальческим голосом протянул капитан.

Он достал из кармана мундира небольшой кулон. Приложил к ушибленному уху лисицы, артефакт неярко засветился тёплым зелёным светом. Ссадины на лице девушки начали бледнеть прямо на глазах. Лиса зажмурилась от удовольствия и снова довольно улыбнулась.

И только после этого семейного, сука, перформанса, капитан Вальядо соизволил повернуть голову и посмотреть на бледного, почти прозрачного барона. В его глазах больше не было ни скуки, ни дружелюбия. Только абсолютный, прагматичный расчёт человека, привыкшего убивать.

— Из-за чего весь сыр-бор, барон? — поинтересовался капитан, складывая руки на груди. — Почему у вас в гостиной шныряют элитные ублюдки темных?

Один из бойцов в чёрном, не дожидаясь ответа фон Риттера, шагнул вперёд и чётко доложил:

— Командир, в подвале, под бочками. Трупы семи тёмных эльфов, свежие. Снаряжение стандартное, диверсионное.

Капитан медленно перевёл взгляд с бойца на барона. Его брови удивлённо поползли вверх, а на губах заиграла всё та же кривая, не сулящая ничего хорошего усмешка.

— О как, — протянул он с издёвкой. Уставившись на фон Риттера так, что тот почувствовал, как у него останавливается сердце. — Семь жмуриков-диверсантов в подвале? Люблю занимательные истории, барон. Очень люблю.

Капитан наклонился вперёд, опираясь руками на подлокотники кресла, в которое был вжат фон Риттер.

— Советую начать говорить правду прямо сейчас. Потому что, как вы понимаете… — Вальядо кивнул в сторону пришпиленного к стене эльфа и избитого лейтенанта на полу. — Кроме вас, поведать её больше некому. Эти ребята обычно допросов не переживают, и не говорят вообще ничего. А еще я, знаете ли, очень не люблю, когда мне врут про урожаи…

Глава 20

— У меня не было выбора… — заблеял барон фон Риттер, судорожно вжимаясь в спинку изрезанного в щепки кресла. Голос его дрожал, срываясь на жалкий, визгливый фальцет, от которого у меня заныли зубы.

— А я вот считаю, что как раз выбор есть всегда, выкормыш, — усмехнулся я, не меняя расслабленной позы. Только чуть наклонился вперёд, чтобы этот кусок аристократического дерьма смог лучше разглядеть мои глаза. — И ты его сделал. Сдал свой кусок границы, продал свою задницу ушастым. Только вот сейчас тебе этот выбор уже откровенно не нравится, потому что за него пришла расплата. И она носит чёрный мундир.

— Скажешь хоть слово, кусок свинины, и ты пожалеешь, что вообще на свет родился… — хрипло, булькая кровью, выдавил из себя тёмный эльф.

Его пригвоздило к стене изящным, но чертовски прочным клинком лисицы, пробившим ключицу и намертво зафиксировавшим тело на дубовых панелях. Лейтенант вражеской разведки отхаркивал красные сгустки на дорогой паркет, но смотрел на барона с такой ненавистью, что фон Риттер сглотнул с громким, почти лягушачьим щелчком. Глаза аристократа округлились до размера приличных чайных блюдец. Бедолага оказался между молотом и наковальней, и обе перспективы сулили ему исключительно мучительную смерть.

— Да что ж такое-то, а? — в сердцах вздохнул я. Откинулся на спинку стула, привычным, наработанным до автоматизма движением выхватил револьвер из поясной кобуры и, даже не особо целясь,