Спящие города - Джек из тени

светом, раздался сухой треск, и металл разломился на две части. В ту же секунду охранник дёрнулся, словно от удара молнии, и упал замертво. Изо рта пошла кровавая пена, бедолага забрал на себя смертельное магическое плетение, предназначавшееся носителю.

— Да, дружок, ты был особенный, — усмехнулась девушка, потирая обожжённую шею, брезгливо переступая через труп. — Амулет у этого кретина не взял, вот и наслушался песенок до смерти. Жалкое зрелище.

Накинув на плечи тёмный плащ охранника, девушка вышла из своей комфортной тюрьмы и начала спускаться вниз по винтовой лестнице, тихонько, вполголоса напевая новый мотив.

Её песня, усиленная акустикой каменной башни, струилась по коридорам. Служанки, попадавшиеся на пути, застывали на месте, роняя корзины с бельём. А вот мужики с остекленевшими глазами начинали потихоньку, словно зомби, идти за ней. К процессии присоединились трое вооружённых алебардами бойцов охраны с нижнего яруса.

Когда эта небольшая толпа спустилась во внутренний двор донжона, за девушкой уже плелось три десятка человек. По резкому приказу, выкрикнутому прямо из мелодичных слов её песни, вся эта безмолвная орава ворвалась в караульные помещения казармы. Часть очарованных, что была вооружена, без единого звука начала резать всех подряд: спящих, играющих в кости, пьющих пиво стражников. Остальные, действуя как единый разум, пробились к арсеналу и, вооружившись мечами и топорами, присоединились к кровавой жатве.

Шок от внезапного нападения своих же товарищей и песнь, что тяжёлым прессом давила на разум, дезориентируя защитников, давали подавляющее преимущество нападавшим. Лишь пятеро ветеранов отчаянно, спина к спине, сопротивлялись у ворот. У них на груди всё сильнее разгорались защитные амулеты, блокирующие магию контроля разума. Но вскоре всё было кончено. Толпа просто задавила их массой, когда часть гарнизона, не имевшая амулетов, тоже поддалась чарам и присоединилась к защитникам девицы. Только двое наёмников с сильными амулетами смогли ускользнуть через боковую калитку, с воплями подняв тревогу на стройке.

Но когда первая сотня городской стражи, поднятая по набату, принеслась к воротам недостроенной крепости, их ждал неприятный сюрприз. Стражу встретила сплошная стена плоти. Толпа из почти четырёх сотен мужиков со стеклянным, безумным взглядом. Те, кому не хватило меча или копья из арсенала, держали в руках тяжёлые плотницкие топоры, кайла, кувалды и даже обычные ломы.

Началась натуральная, бессмысленная бойня. Стража врубилась в толпу работяг, но те не чувствовали ни страха, ни боли. Они пёрли вперёд, размахивая своим оружием, и умирали с улыбкой на губах. А над всем этим хаосом разливалась гремящая, пропитанная магией песнь Сирены.

Вскоре в окружении личной гвардии прибыл сам наместник. Жирный боров трясся от страха, с ужасом наблюдая, как его городскую стражу буквально крошит на куски толпа фанатиков в лохмотьях. Причём эта толпа, казалось, не кончится никогда. Наместник понял страшную вещь: когда кто-то из тех, кого контролировала Сирена, умирал, освобождавшийся ментальный канал тут же захватывал разум кого-то из стражи, оказавшегося без защиты. Вчерашние защитники поворачивали мечи против своих же товарищей. Понимая абсолютную безвыходность ситуации, наместник визгливо приказал своим придворным магам:

— Жгите их! Всех! Ударить массовыми плетениями!

Песнь Сирены зазвучала ещё громче, переходя в крещендо. Толпа очарованных синхронно, как один человек, повернула головы и посмотрела на магов. Защитники Сирены мгновенно разделились на два отряда: половина продолжила сдерживать стражу, а вторая половина ринулась прямо на магов.

Те, понимая серьёзность ситуации и собственную смертную участь, начали лупить со всех сил. С рук срывались цепные молнии и огненные валы. Вскоре полторы сотни нападавших лежали обугленными, дымящимися трупами у их ног. Но фанатики продолжали лезть вперёд. Наместник побелел, он прекрасно понимал, что почти покойник, как и тот десяток очарованных, что только что замертво упали подле своей «королевы» от магического перегруза её связок. Старший из магов, седой старик в обгоревшей мантии, обернулся к наместнику и крикнул, подтверждая его худшие подозрения:

— Мой господин! Она черпает жизненные силы из тех, кто готов их отдать без остатка! Мы не пробьём эту стену из мяса!

Маг уже вскинул руки, готовясь отдать команду врезать заклинанием «Огненного шторма» по площади, но наместник дрожащим, срывающимся голосом заорал:

— Нет! Если она умрёт, мы все не проживём и суток! Тёмные нас всех на куски порежут за потерю такого актива! Вырубить её, но не убивать!

Старший маг грязно выругался, но на ходу изменил сложную вязь плетения. В сторону Сирены, прорезая ряды нападавших, полетели тонкие, ветвящиеся молнии. Перед ней живым щитом, раскинув руки, становились всё новые и новые очарованные один за другим. Тела дёргались и падали, принимая разряды. Амулеты ментальной защиты у магов раскалились добела, готовые лопнуть от перегруза в любое мгновение.

Но всё же одна тонкая, голубоватая молния нашла свою цель, обогнув последнего живого щита. Сирена судорожно вздохнула и упала на колени. Девушка успела закончить последний куплет своей песни, прежде чем в неё ударил второй, контрольный разряд. Сирена потеряла сознание, рухнув на залитую кровью брусчатку с блаженной, торжествующей улыбкой на лице. Как только её голос смолк, оставшиеся в живых работяги рухнули на землю, как марионетки с обрезанными нитями, погрузившись в глубокий обморок.

* * *

В грязном, провонявшем кислым пивом и потом придорожном кабаке на окраине тракта было шумно. Стоял пьяный смех, грохот пустых деревянных кружек об столы. Тут же, в центре зала, кто-то яростно дрался из-за краплёных костей, а кто-то пьяно признавался местным разносчицам в вечной любви под их дежурный, фальшивый смех.

Лишь одна компания держалась обособленно, заняв два сдвинутых стола в самом тёмном углу. В целом на них никто не обращал внимания. Хотя среди дюжины хмурых, покрытых шрамами мужиков было несколько весьма хорошеньких, молодых девушек, никто из завсегдатаев не решался даже просто подойти с сальными шуточками, не то что попытаться забрать девок к себе за стол. Хорошее оружие, небрежно лежащее под рукой, и дорогая, пусть и видавшая виды броня, как бы прозрачно намекали, что за любую наглость здесь можно быстро и навсегда лишиться важных частей организма.

Внезапно одна из девушек в этой компании, худенькая, угловатая девчонка, которой на вид было хорошо если четырнадцать лет, тихо, но очень чисто запела.

Причём запела так, что звон кружек и пьяный ор мгновенно стихли. Все в кабаке замерли, боясь пошевелиться и не смея прервать эту странную, пробирающую до костей мелодию. А ещё у девчонки в полумраке отчётливо светились глаза тусклым, синеватым светом.

Когда она оборвала песню, то тяжело выдохнула и почти без сил упала на деревянную скамью. Один из сидящих рядом мужчин аккуратно, по-отечески придержал её за