Спящие города - Джек из тени

— Это хорошо, — кивнул я, подходя к окну. — И одновременно очень плохо, Лира. Плохо то, что и те, и другие, судя по всему, хотят подмять королевство под себя. Они борются за право контролировать Лангр. Солидный кусок границы со степью теперь будут контролировать остроухие, причём еще неизвестно кто из них хуже, как противник. Но в любом случае, когда Лангр падет, по нам ударят по нам с севера.

Я повернулся к лисице, решение уже созрело.

— Значит, пора наведаться в столицу соседнего королевства. Пока «тени» не устроили там переворот, мы должны навести там свой порядок. И сделать так, чтобы Лангр стал нашим щитом, а не плацдармом для тёмных. Готовь людей, Лира. Мы едем в гости…

* * *

Лёгкий, солоноватый бриз приносил тёплый морской воздух, играя полами тяжёлых флагов над высокими зубчатыми стенами. Возле крупного портового города, раскинувшегося на южном побережье, стремительно росла приличных размеров крепость. Работяги, согнанные со всех окрестных деревень, трудились здесь круглые сутки, замешивая раствор, таская неподъёмные каменные блоки и надрываясь под крики безжалостных надсмотрщиков.

Но все они старались обходить десятой дорогой уже отстроенный центральный донжон. Мрачную, прямоугольную башню, окна которой были забраны толстыми коваными решётками. В ней городской наместник, жирный, параноидальный боров, держал свои главные богатства. Охраняли донжон на отлично: тройные посты арбалетчиков, магические сигналки на дверях и патрули из наёмников-северян. Однако в короткие минуты отдыха работяги обсуждали вовсе не сундуки с золотом наместника. Они шептались о той, что поёт каждый вечер.

Песни доносились с самого верхнего яруса башни, просачиваясь сквозь узкие бойницы. И от этих песен у мужиков щемило в сердце, наворачивались слёзы и хотелось бросить всё, чтобы просто слушать этот неземной, проникающий в саму душу голос. Как говорили любительницы посплетничать из числа служанок наместника, так каждый вечер заливалась только одна девушка из всего огромного гарема, который согнал к себе этот похотливый ублюдок. Девушка редкой, пугающей красоты.

И что характерно, с неё никогда, ни днём, ни ночью, не снимали тяжёлый, усыпанный рунами магический ошейник. Ошейник подавления воли и магической силы, который обычно вешали на самых опасных боевых магов.

— Но ей вроде как всё равно, — пугливо шептались служанки, стирая бельё у колодца. — И чего неймётся дуре? Легла бы разок под наместника, и жить стало бы веселее. Шёлк бы носила, сладости ела. А она вместо этого лишь скалится. Говорит, что зубами вырвет кадык хозяину, если тот рискнёт к ней приблизиться хотя бы на шаг. Дикая совсем.

Дело шло к пересменке. Солнце клонилось к закату, окрашивая море в кровавые тона. На один час стройка застывала в тягучем ожидании: уставшие работяги сдавали инструмент, а свежие смены только тянулись из бараков. Служанки, неся на плечах тяжёлые корзины, принесли еду смене охраны и всему собранному в донжоне гарему.

Начальник смены, хмурый ветеран с изуродованным шрамом лицом, пожаловавшись на то, что у него жутко болит голова от магнитных бурь, отправил разносить еду в особую камеру своего заместителя. Молодой боец, вздохнув, взял тяжёлый поднос, уставленный жареным мясом и кувшином слабого вина, и тяжело зашагал по винтовой лестнице на самый верх.

Открыв тяжёлую, окованную железом дверь, он вошёл в просторную, богато обставленную, но всё равно похожую на клетку комнату. Девушка, как обычно, сидела на широком подоконнике, подтянув колени к груди, и смотрела на далёкий горизонт моря. Её тёмные волосы трепал ветер. Она даже не удостоила охранника взглядом, словно тот был пустым местом.

— Обед его величеству готов, — буркнул парень, с грохотом ставя поднос на стол. Он уже развернулся и собрался уходить, мечтая поскорее спуститься в казарму.

Но тут девушка неожиданно повернулась. Её движения были плавными, тягучими. Она внимательно, не мигая, рассматривала охранника. В её глазах, тёмных и глубоких, как омут, не было ни страха, ни покорности. Охранник замер, холодок пробежал по его спине. Он инстинктивно потянулся рукой к тяжёлой дубинке, висевшей на поясе.

Но вдруг девушка лучезарно, обезоруживающе улыбнулась. Она соскользнула с подоконника и, мягко ступая босыми ногами по ковру, остановилась в паре шагов от парня.

— Хочешь, я спою для тебя, красавчик? — тихо спросила девица, пристально, не отрываясь, глядя мужику прямо в глаза.

Её голос стал более вкрадчивым, бархатным. Он словно обволакивал разум, проникая в уши тёплыми, тягучими волнами, размывая границы реальности.

— Я вижу, ты особенный, — прошептала девушка, делая ещё один крошечный шажок. — Ты сильный и смелый, а для такого не грех и спеть.

Парень попытался отступить, но ноги словно приросли к полу.

— Ну же, скажи это! — её голос зазвенел повелительными нотками, но в нём всё ещё была та пугающая сладость. — Скажи, что ты хочешь услышать!

Охранник застыл. Он видел только её бездонные глаза и слышал этот чарующий, ломающий волю голос. Окружающий мир перестал существовать.

— Да… я хочу! — хрипло, словно в трансе, прошептал он, делая неверный, деревянный шаг вперёд.

Девушка тихо, почти на грани слышимости, запела. Это была не песня без слов, а странный, ритмичный речитатив на забытом языке. Её глаза слегка засветились внутренним, тусклым светом. Охранник застыл окончательно, его глаза остекленели, зрачки расширились, поглотив радужку.

Девушка продолжила петь, медленно, словно хищник вокруг жертвы, наворачивая круги вокруг застывшего мужика. Ритм песни ускорялся, вбиваясь в подкорку. Когда она резко оборвала мотив, взгляд охранника был похож на преданно-собачий. Он тяжело дышал, ожидая приказа.

— Хочешь ещё услышать мои песни? — ласково, погладив его по небритой щеке, спросила девушка. Её глаза продолжали светиться.

— Да, моя госпожа… — прохрипел охранник, не в силах отвести от неё взгляда.

— Всё просто, дорогой! — она улыбнулась шире, обнажив белые зубы. — Просто сними с меня этот уродливый ошейник. И я снова смогу для тебя спеть.

— Конечно, моя госпожа, — тут же, без секунды промедления откликнулся охранник. Мужчина суетливо, дрожащими руками потянулся к толстому металлическому обручу на её шее.

— Тихо, не торопись, красавчик, — аккуратно, но твёрдо остановила его руки девушка.

Она прикрыла глаза. Символы на тяжёлом ошейнике сначала засветились угрожающим, пульсирующим красным светом, реагируя на попытку вмешательства, а затем мелко задрожали, нагреваясь.

— Сейчас… — прошептала девушка. На лице отразилась гримаса острой физической боли, но она продолжала маниакально улыбаться, глядя в пустые глаза мужика. Девица медленно потянула его руки к ошейнику, не убирая взгляда, и положила большие пальцы рук охранника на определённые, скрытые в орнаменте места замка.

— Ломай! — последовал резкий приказ.

Охранник, вложив всю свою дурную силу, дёрнул ошейник в стороны. Артефакт резко вспыхнул ослепительно красным