Шестнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

горки уложенных через каждые приблизительно двадцать метров. Решил, что можно Тохтамышу кроме камней на голову и гранаты бросать. Но современный дымный порох слабоват. Граната с десятком граммов пороха никому толком не навредит, ну если прямо в лоб не прилетит, да и тогда только косоглазие вызовет. Так до «подарка» и додумался. Это бочонок деревянный литров на шестьдесят. Внутрь вкладывается горшок трёхлитровый с порохом, туда накрепко закрепляется бикфордов шнур. Затем свободное пространство плотно забивается землёй, перемешанной с камнями и кусочками железа. Всё это по наружи заливается воском. Из бочонка торчит кусок бикфордова шнура. Горит он пять — шесть секунд.

Работает так: укладывается бочонок на детскую горку деревянную, салом смазанную, поджигается фитиль или бикфордов шнур, и по горке отпускается бочонок. Из-за того, что горка под сорок пять градусов сооружена, приобретает подарок небольшую горизонтальную скорость и попадает точно в ров, а не под стену. Ну и там взрывается, отправляя к Пророку десяток другой правоверных. Не ну если литвины подойдут, то и их… к Пророку. Пусть со святым Петром сам разбирается кто чей.

— Отпускай! — Коська сам поджёг фитиль и отбежал сразу на всякий пожарный. Бочонок не лёгкий в нём килограмм сто пятьдесят, вдвоём на горку затаскивали. Ратники отпустили подарок и тот резво полетел на головы басурман.

Бабах. Вот это взрыв! Там даже если кто рядом был и в него каменьями или железом не попала, то он от грохота просто обделается.

— Давай второй.

— Получайте, поганые! — Этот Демид приводил в состояние боевой готовности подарок, а потом сам с факелом к фитилю полез.

Бабах.

Коська выглянул в бойницу. Всё. Генуг, гегенубер. Остатки ордынцев выбралась в мгновение ока изо рва и теперь мчат назад к мосту, увлекая за собой тех, кто ещё минуту назад стремился этот мост преодолеть в нужном направлении. Теперь нужда сменилась. Нужно подальше оказаться от шайтан-урусов.

На мосту сразу давка образовалась, да ещё какая давка, просто замечательная давка.

— По мосту стреляйте! — гаркнул на подбрасывающих в воздух чепчики бомбардиров Касьян.

Меньше минуты понадобилось артиллеристам, чтобы зарядить свои Единороги и выстрелить крупной картечью в центр этого людского водоворота. Бабах. Бабах. Ну, чёрт его знает. Такая давка, что ничего не понятно, там даже если кому голову оторвёт, и то он упасть не сможет.

— Ещё стреляйте! Там каждый кусочек железа себе найдёт место, чтобы пристроиться. Давайте бегло три выстрела. Из кулеврин тоже.

— А мы? — от гранатомёта закричали и руками замахали.

— Давайте и вы. Стрела долетит.

Теперь из бойницы можно было без опаски смотреть на происходящее, никто больше никуда из лука в защитников Кремля не стрелял. У ордынцев другие приоритеты появились, нужно как можно быстрее оказаться на том берегу Неглинки. Некоторые, понимая, что мост запружен, бросились в воду, надеясь с помощью лошадей переплыть неширокую в этом месте речку.

Напрасно это. Там берега болотистые, лошади завязли, даже не добравшись до воды. И в это время на стену залезла сотня стрелков из лука и в спину всадникам полетели десятки стрел. Михей громче Коськи орал подбадривая свою сводную сотню. А чего молодцы ребята, стрел шесть точно в минуту отправляют в ту степь. Три минуты и они закончили. Стрелы в колчане закончились.

Ну, и там всё закончилось. Две тысячи стрел превратили берег в место, где убитые один на другом лежат и Неглинка полна трупов. Ещё вопрос кого больше убитых или потонувших. Как их там посчитаешь, но на взгляд Боброка, который тоже появился здесь вместе с Михеем, не менее тысячи полегло поганых.

— Надо открыть ворота и дружину выслать, пусть добивают и оружие с них собирают.

— Так оне…

— Не, дело не в оружии, дело в демонстрации того, что мы их не боимся. Они не посмеют подойти и наших обстрелять, а если и решатся, то одного выстрела из Единорога довольно будет, чтобы сбежали.

— Добро, сейчас сотню енакиевскую отправлю.

Воевода ушёл в низ, а Коська прислушался. Западная стена молчала. Она рекою не прикрыта, но водная преграда есть, именно в том месте у подножия холмы есть единственный ров, который заполнен водой. Соединили Москву-реку с Неглинкой. Ров не сильно широкий и через него было переброшено три моста деревянных, но вчера все три разобрали. И вот не наступают с той стороны татары. Почему? Сил на три атаки не хватает? Сработали сухари и сыры и приличная часть войска пока хворая. Не знают, что понос этот не лечится, с каждым днем всё хуже будет, а самые здоровые и седмицу не переживут. А ведь сейчас они в посадах должны ещё на один склад с сухарями наткнуться. Смогут ли связать недомогание с сухарями? Кто их басурман знает. Скорее всего всё же нет. Никто ещё биологическое оружие в столь массовом масштабе не применял. Ну и как можно заподозрить яд в обычном сухаре. И снова — масштаб. Тонны сухарей⁈ Нет, не бывает такого.

Заберут и эти. Приятного аппетита.

Глава 24

Событие шестьдесят девятое

— «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!», — Коська вытер пробивающиеся усики рукавом кафтана и ткнул пальцем в сторону стены… Ну, хотя в Кремле в какую сторону не ткни, всё одно будет в сторону стены. Коська ткнул в южную, в сторону Москвы-реки, откуда пришли ордынцы, и где, среди совершенно ещё несожжённого посада, расположился по его мнению хан Тохтамыш.

Это игумен Чудова монастыря (Или точнее «во имя Чуда святого Архистратига Михаила в Хонех») Елисей Чечётка предложил отправить по утру делегацию из священников и лучших людей города к царю Тохтамышу с дарами. Умаслят де Государя и уйдёт он.

— Вылазку надо сделать под утро. Собрать всех одоспешенных воев и конно выйти через Ризоположенские ворота. Восемь сотен воев можем выставить, сметём их лагерь лихим наскоком, — вместо даров предложил мечи и копья воевода Дмитрий Михайлович Боброк.

— Послов с толмачом послать нужно, узнать что хочет хан Тохтамыш? — это тёща из угла голос подала. Коська настоял, чтобы женщину на «совет в Филях» позвали. Нет не надеялся, что она будет его безоговорочно поддерживать, надеялся, что при ней спокойнее себя будут вести Остей и Боброк, когда он им ересь втюхивать будет.

Совет проходил совместно