Шестнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

почти напротив того места, где Касьян стоял, а потом пронёсся рёв над всей будущей Красной площадью и пешцы с лестницами и щитами побежали ко рву. Они с Остеем этот вопрос специально обговорили. Вчера же получилось замечательно, они не дали ордынцам сбежать. Если нет лестниц, то пусть даже через трёхметровую хлипкую стеночку не переберёшься. Почему не проделать такой же фокус и сейчас. Нет стены? Зато есть непроходимый без специальных приспособлений ров. Татары к его форсированию готовы. Есть лестницы короткие метров по шесть — семь и щиты деревянные из досок, которые они на эти лестницы бросят. Молодцы. Перебегут…

Побежали. С рёвом, словно не на стену бегут взбираться, а вино-водочный штурмуют в два часа дня в Горбачёвскую перестройку.

— Ай, ну, кто так строит⁈

Первый… как бы его назвать? Первый отряд бросил малую лестницу поперёк рва и быстренька четырьмя щитами превратил её в мостик. И по этому мосту побежал второй отряд с длинной лестницей, чтобы стену уже… всё же штурмовать. И тут мосток этот сломался. Видимо, лестница хлипкая оказалась. Пятеро татаровей рухнули в ров в грязную воду и стали тонуть. Берега глинистые, скользкие, течение приличное, так как Неглинка выше Москвы-реки. Потонули. Попробуй в броне весом килограмм пятнадцать поплавать, особенно если плавать не умеешь.

Ещё один отряд та же участь ожидала. Всего же их Коська насчитал двенадцать. Ну, хорошо, перебрались товарищи с лестницами на наш берег. Теперь ход белых. Как там — «Ход белой королевы».

Бабах по мосткам выстрелили все двенадцать Единорогов, а по скоплению конников у Фроловских ворот отработал 12-ти фунтовый монстр. И туда же малыми ядрышками свинцовыми, чего уж теперь беречь, булькнули все кулеврины. Не, чудеса по пятницам, сегодня суббота. Попали только две пушки прямо по мосткам, и те с толпой татаровей полетели в ров.

— Тьфу! Дебил. Зачем⁈ — Коська как всегда после драки себе мысленную оплеуху отвесил. Какого чёрта решил переправы ядрами разбивать. Нашёл блин снайперов. Да некоторые бомбардиры всего три раза стреляли по мишеням. Нужно было бить крупной картечью. Да, ексель-моксель, она бы не проломила мостки, но зато затор там из трупов создала замечательный.

Бабах. Второй залп ещё хуже получился. Только один мосток обрушился. К сожалению, связи нет мгновенной — только вестовой и пока он добежит до самой дальней пушки та успеет пять ядер послать по супостату.

Но тут Гегель с Энгельсом не подкачали. Переход количества в качество сработал. Третьим залпом попали сразу три Единорога. А одно ядро сбило человека на мостке и врезало им по следующему и по следующему и впечатало троих во всадника, который завалился прямо перед переправой, перекрыв остальным дорогу.

Связист добежал и следующий залп произвели картечью. Смели и тех, кто пытался переправиться и тех, кто готовился к переправе. На этом попытки форсировать мостки закончились. Татары убрались подальше от канала, прикрывшись домами. При этом пара сотен человек оказалась с этой стороны рва и у них есть лестницы. И три даже смогли прислонить к стене. Но вот ведь беда, никто их огнём из луков не поддерживал, и партизаны из ручниц, и сотня Михея просто за пять минут превратила ордынцев в ёжиков. В мёртвых ёжиков. Лестницы затащили на стену и сбросили внутрь. Всё! Закончился третий штурм, ордынцы (кто их считал) потеряли человек пятьсот, а защитники Москвы шестерых. И эти потери сопоставимы. Разорвало один из Единорогов и убило весь расчёт, да ещё трёх лучников, находящихся поблизости ранило. Коська им почти сразу помощь оказал. Теперь выживут. Однако заимствованное зелёное пламя у него на этом кончилось. Остался свой источник, который мог тонким ручейком вливать лекарскую энергию в течении пяти — шести минут. Это процентов пять от той энергии, что он вливал с помощью аккумулятора. Теперь при серьёзном ранении он человеку помочь не сможет.

Почему разорвало? Нет нормальной дефектоскопии. Простукивают молоточком и при этом опытный литеец ухо к стволу прикладывает. Это Коська их научил, до этого вообще не было дефектоскопии. Но это так себе метод. Была видимо трещинка в металле. Один выстрел орудие выдержало. Два. Даже пять. И трещинка от перепада температур росла. Ну и всё, не выдержал ствол очередного выстрела. Да у Александра первого такая история будет в детстве, после чего он станет тугоухим. А это четыреста лет развития литейного дела. Это уже и Моторин был со своим Царь-колоколом и братья Зосимовы и даже, как это не странно звучит Шопен (тот самый, что работал с Клодтом, отливая коней для Аничкова моста).

А Коська себе в очередной раз оплеуху врезал. Мог бы хотя бы попробовать вкачать всю энергию оранжевую в отлитый уже ствол. Вдруг бы там мелкокристаллической структура стала, микротрещинки заросли. Нет. Всё время некогда. И что?!! Теперь погиб Фрол! Черт! Чёрт побери! И с ним пять, пусть не очень опытных, но первых русских артиллеристов. Ответят поганые.

Глава 25

Событие семьдесят первое

Фрол — это как отец почти… Старший брат так точно… Дядя? Словно кусок из сердца вынули. И водки ведь нет, чтобы напиться. И нельзя. Он тут нужен. Опять после боя пристал к Остею Боброк старший, нужно вылазку сделать, пока они там в расстройстве чуйств эти поганые. Покрошит их наша рать. Наверное. И что? Нет, нужна не победа. Нужен полный разгром, чтобы до Казани ни один ордынец не добрался.

— Дмитрий Михайлович, нам бы к Олегу Рязанскому, да деду моему князю Нижегородско-Суздальскому весточку послать, что мы будем поганой метлой гнать остатки войск Тохтамыша… И есть у них два пути. Один — это ополчиться и встать поперёк отступающих жалких остатков поганого войска. И похоронить их всех. Это первый путь. Он правильный. И это путь к свободе. И это путь к искуплению их грехов, что продались поганым. Есть второй путь. Отсидеться… и будут тогда ордынцы идти к Казани и зорить по дороге их города и сёла. Уводить в полон женщин мужчин. А мы будем идти следом и карать рязанцев и суздальцев за предательство. Вот именно с такими словами и нужно отправить к ним гонцов, которые смогут выйти из Кремля и добраться до Рязани и Суздаля.

— Ох, а не много ли ты взвалил на себя Касьян Иванович⁈ Такое может только Великий князь послание отправить. Не самоуправство ли? Как потом Дмитрий Иванович на это посмотрит⁈

Боброк прав совершенно. И даже вполне вероятно, что осерчает на него Дмитрий