Шестнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

с ужином. Для парня этот «перекус» вообще и обедом ещё оказался. Некогда было, оббеги несколько раз всю стену, поговори с каждым бомбардиром. Объясни торопыгам, что нельзя заранее орудие заряжать. И не надо ядрами палить за версту по лагерю из ядер. Ну, даже попадёшь и убьёшь двоих — троих. И поганые просто отойдут. А так устроят лагерь на том берегу Неглинки и Москва-реки, и будут эти лагеря в нужный момент в досягаемости крупной картечи. Но не сейчас, а в НУЖНЫЙ МОМЕНТ. Когда качаться будет маятник, бежать или не бежать. Тохтамышу бежать естественно. Им куда из окружённого Кремля бегать.

— Дмитрий Михайлович… Сколько человек сегодня погибло в Кремле при двух штурмах? — ну, а чего остальные предложения обязательно нужно осуществить, а вот вылазка явка не ко времени. Рановато будет.

— Один. Сотник Евсей со стены упал.

— Так чего меня не позвали? Вылечил бы, — вздыбил брови Коська, даже не слыхал об этом.

— Насмерть сразу. Голову о каменья приготовленные разбил. Чего там звать. Попа позвали.

— Ну, царствие ему небесное. Так один человек помер, а мы их тысячу может перебили. Зачем делать вылазку, в которой погибнет пусть даже сотня наших людей, если поганые не позже обеда снова на штурм пойдут? При этом легко предсказать, где пойдут. Со стороны рва. (Собор Покрова́ на Рву, так называется на самом деле храм Василия Блаженного именно потому, что там и был ров, соединяющий Неглинку и Москва-реку).

— Так туда нужно дополнительно Единорогов перетащить пять — шесть, — князь Остей боролся с гусиной ногой и потому молчал в основном.

— Так и сделаем, но по темноте, чтобы не видна была суета на стене с той стороны.

— Не ждут же вылазки поганые, пусть и потеряем несколько десятков воев… Пасть в бою честь. Чего бояться, все там будем, — не сдавался Боброк.

— Дмитрий Михайлович, давайте представим, что раз наскочит хан на стены неприступные, два, даже пять. А потом, что делать будет? В осаду ему садиться нельзя. Зима близко. А ему ещё черте куда добираться. Нет, он осаждать Москву не будет. Спалит посад, если сможет, а то вон опять дождь, и уйдёт к себе, по дороге Рязань разграбив, вот тогда нам вои и понадобятся. С тыла… м… сзади атаковать поганых и ночью и засады на фуражиров… Ай, на тех, кто сёла будет грабить в поисках овса и продуктов. Давайте воинов сбережём. Они в будущем пригодятся. Нужно, чтобы в Казань никто не добрался, все остались нашу землю удобрять.

— Пожгут всё же посады все и окрестные селища. Прав Дмитрий Михайлович, нужно вылазку сделать, — княжна Мария Дмитриевна троекратно перекрестилась на угол с иконами.

— На всё воля Господа, а токмо половина христиан здесь живущих помнят страшный пожар летом 6873 от Сотворения мира (1365 года). Было лето сиё отмечено сильнейшей засухой, от которой трескалась земля. А в сухую бурю, которую именуют под именем Всесвятского пожара, вспыхнувший в оной Всесвятской церкви огонь, за два часа уничтожил весь город и простоявший менее тридцати лет дубовый Кремль. Сейчас же, как лекарь Литвин правильно заметил, бог дождём нас защищает, — странно, те, кто должен стоять на стороне Коськи против него выступают, а помощь неожиданно пришла от игумена.

— Бросили обсуждать, как назначенный Великим князем Дмитрием Ивановичем старшим в обороне Москвы, решил я, что разумнее всего Касьян… Иванович говорит. Нужно для начала с третьей стороны дождаться штурма. И думаю и дальше прав Касьян… Иванович, потом не мы к ним, а оне к нам послов зашлют. Это разные переговоры. Вот тогда и решим, что делать. А сейчас нужно к наскоку очередному готовиться. Думаю, сильным будет, сколько сможет хан, столько и пошлёт людей. Он тоже всё о чём мы говорили понимает. И что зима близко, и что дождь, и что не возьми он Москвы и не сносить ему голову. Там в Орде замятня не закончилась. Полно Чингисидов и каждый себя ханом мнит. Оступится Тохтамыш и съедят его. Опять смута у них начнётся. Так что деваться Тохтамышу некуда, будет завтра с утра с самого гнать и гнать поганых на стену.

Событие семидесятое

Козырьки или крушу над стеной, что должна от стрел защищать стрельцов полили с самого утра водой. Кто-то там на небесах рассердился на Москву и за одну ночь дождливую погоду на солнышко поменял. Козырьки или по-французски– машикули поливать неудобно, окатывали из ведра и большинство воды на самого окатывальщика стекала. (Машикули (от французского mâchicoulis, что буквально означает «раздавить, разбить» + «шея»).

Хорошо хоть бочки с порохом догадались в сторону оттащить. Коська противиться указаниям Боброка по проливке крыши не стал. Пытался тому пояснить, что не подпустят собранные вместе двенадцать орудий 6-ти фунтовых, одно 12-ти фунтовое и двенадцать кулеврин на расстояние выстрела из луков поганых, но передумал. Ну, хочется воеводе покомандовать, пусть командует. Опять же, а ну как стрела подожжённая всё-таки долетит и устроит тут пожар. Кто будет виноват? Так что только смотрел парень, чтобы порох ретивые товарищи не замочили.

Уже ясно было, что направление сегодняшнего штурма они угадали вчера. Стоп, стоп. Слова «штурм» нет ещё. Не онемечил Петр страну. Пусть будет атака? А есть слово «атака»? Взятие? Ну, это точно русское слово.

Там за рвом собирались рати для этого взятия. Эта часть Москвы густо застроена, и ордынцы быстро нашли материал и на лестницы, и на… чем заполнить ров. К торгу выходило три улицы и вдоль них выстраивалась кавалерия, а ближе с лестницами и щитами пешцы. Тьмой, возможно, это и не назовёшь. Но пару тысяч точно есть. И где-то позади ещё должна элитная конница находиться, которая рванёт в открытые ворота, как только штурмующие проникнут в Кремль и смогут, перебив защитников ворот, их открыть. Ворот трое: самые северные Никольские, потом Фроловские и у самой Москвы-реки Тимофеевские. Коська прикидывал, что штурм пойдёт на одни из ворот, но потому что особой концентрации татаровей не было, решил, что вороги решили всю восточную стену штурмовать. Где-то недалеко за домами и резерв должен скрываться, который бросится туда, где наметится успех.

До передовых шеренг пешцев метров двести и ненаученные ничему вчера ордынцы считают, что этого расстояния хватает. В полной безопасности себя чувствуют. Хотя, особо далеко ведь не стреляли вчера, потому и уверенно себя чувствуют, просто не понимают, на что Единорог способен.

Сначала крик раздался