Шестнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

А ведь Касьян знал кто это вышел на мост. Не всех, но среди них точно есть его дяди по жене. Братики его тёщи — Василий Кирдяпа и Симеон. Василий, насколько помнил Константин Иванович, хоть и станет родоначальником князей Шуйских в том числе и предком царя Василия Шуйского, но горя, начиная вот с этого дня, в Реале хапнет преизрядно. Тохтамыш его, как и Василия Димитриевича — сына Дмитрия Донского, увезёт с собой в Орду и будет держать там чуть не пять лет. Сбежит Кирдяпа, его поймают, примерно накажут и… вот дальше не помнил Касьян, как-то вернётся домой, но в управление княжество не получит, в результате только Шуя у него останется, потому и Шуйский. Про Симеона вообще ничего Константин Иванович не помнил. Но князем Нижегородским тоже не станет.

— Сейчас уговаривать нас будут открыть ворота, чтобы Тохтамыш удостоверился, что Дмитрия Ивановича тут нет и спокойно в Орду отбыл, — напомнил Коська Боброку Волынскому и Остею Дмитриевичу своё пророчество.

— Поглядим, — Дмитрий Михайлович спустился со стены, чтобы дать указание открыть ворота.

Коська поспешил за воеводой, а вот Остей остался, чтобы тревогу поднять, если это не послы настоящие, а ловушка, и следом за Дмитриевичами в распахнутые ворота ринутся всадники. Пушки ночью вновь на старые места расставили, в основном по одному орудию, одному гранатомёту и одной кулеврине на башню. И как перестраховку подтянули, хоть это было ох как не просто тонную 12-ти фунтовую монстру, сюда, поставив прямо напротив моста. На мост, как и до того, смотрело два орудия. И рядом, готовые выпалить через минуту после команды, стояли с подожженными факелами орудийные расчёты. Гранатомёт так вообще через десяток секунд стрелу выпустит.

Братики выглядели несколько смущённо, но старались при этом не показывать испуга и стыда, что выступают от имени поганых. Нет, носы к солнцу, будь оно неладно, не покидающему почти безоблачное небо сегодня, задирали. Оне от имени законного царя глаголят.

— Убедится, что Димитрия нет в Кремле и уйдут, — закончил речь старший Дмитриевич, пока не Шуйский.

— Конечно! — выскочил вперёд Коська, пока Остей с Боброком какой дури не совершили, — ровно сто человек впустим. Больше не можем. Кремль бегцами забит и москвичами. Видите, не протолкнуться, опять же народ злой, может в поганых метнуть камень, а метают люди метко. Убьют, не дай Господь. А сотню защитим от народного гнева. И вы двое должны быть среди той сотни. А командовать ими должен либо сам хан Тохтамыш, либо его родич, других без этого не запустим.

— Кто ты, новик⁈ Почему со словом вылез не в очередь? — как зыркнет на него князь Василий Димитриевич, как сверкнёт глазами карими, как наедет конём вороным, как бородой в колечки завитой встопорщится.

— Ох. Мать вашу. Забыл представиться. Аз есмь зять твой Василий Дмитриевич — князь Касьян Иванович Витебский.

— Это муж Ирины моей, — княжна Мария Дмитриевна тоже с… без хлеба и соли вышла встречать старших братьев.

Что интересно с коней посольство не сходило. Только товарищ в клобуке на одном уровне с встречающими. Как же, князьям не вместно по земле ходить. Это Касьян чуть тут в Москве исправил ситуацию заставив… ну не то опять слово, убедив Дмитрия Ивановича пешком ходить больше, а есть меньше.

— Смеет ли отрок царю условия ставить⁈ — воскликнул, поддерживая старшего брата, Симеон Дмитриевич.

— Кхм, — Боброк старший поднял руку, останавливая готовую разразиться перебранку, — Князь Касьян Иванович от нашего имени говорил, все мы так считаем. Не будет другого ответа для вас.

— Но царь Тохтамыш поклялся, что порухи москвичам не будет и зла на них он не держит.

— Вот и замечательно, пусть сотню присылает с кем из Чингисидов. Ему всё покажем. Во все погреба заглянем, шукая Великого князя, — прыснула тёща. Молодец. Как женский род будет? Молодка⁈

— Пора вам, дядья, ждёт вас ваш царь. Осерчает за промедление.

Коська даже приказал, спускаясь, зарядить 12-ти фунтовое орудие суперкрупной картечью, там куски железа весом не по сто грамм, а по триста. И сделаны они для увеличения дальности полёта в виде шаров. Отковали кузнецы Игната пять комплектов для особо дальней стрельбы. Всего двадцать таких шариков в заряде. Приказал зарядить орудие Коська в надежде, что Тохтамыш не усидит за укрытиями и вылезет встречать кирдяп этих с радостными вестями, что лопоухие москвичи ему без боя город сдадут.

— А сколько войска осталось у царя нашего? — когда братики уже начали поворачивать коней, выкрикнул Коська, — Вы же русские князья, а не подстилки татарские, не утаите число ворогов. От самой Казани с ними.

Дмитриевичи бросили разворачиваться и вдвоём наехали на дерзкого, почти стоптали конями. Но кони они не дураки так просто на человека не наедут. Касьян обоих взял под уздцы и руки вверх поднял, заставляя жеребцов присесть на задние ноги.

— Но! Не шали!

— Да всё, дядечки, вы не шалите. Видите сотню стрелков, которые в вас из луков целятся. Они ёжиков из вас не задумываясь наделают. Так сколько войска осталось у царя нашего?

— Тысяч семь, — каркнул Симеон и поворотив коня врезал ему шпорами в бока. Жеребец снова присел на задние ноги от неожиданности и, скакнув вперёд, просто вылетел из ворот. За ним и остальные последовали, и только священник никуда не ушел.

— Отче? — повернул к нему голову Касьян.

— Закрывайте ворота, я не пойду назад.

Глава 26

Событие семьдесят третье

— А вы кто… батюшка? — Коська к персонажу с подозрением отнёсся.

— Игумен Свято-Троицкого мужского монастыря архимандрит преподобный Фома, — перекрестил парня священник, — Христос с тобой князь. А токмо речи твои борзые больны, не по летам. (Название архимандрит происходит от греческих слов ἀρχι- («главный, старший») и μάνδρα («овчарня», «ограда», а в контексте — монастырь). Буквально — «старший над овчарней», то есть начальник монастыря).

— Постарею. Это дело не хитрое, Ваше Высокопреподобие. А вы что Ваше Высокопреподобие скажете о войске поганых. Уменьшилось за последнее время?

Не, ну интересно же работает его биологическое оружие или нет.

— На глазах войско тает у царя нашего. Половина войска животом мается, и сотнями в день мрут. Многих и в тех вчерашнем и позавчерашнем приступах недосчитались. Как бы и не уполовинилось войско с тех пор, как