Шестнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Ладно, сначала выжить.

Со всех сторон к рингу бежали ратники. Тяжело бежали. На каждом по двадцать кило всяких доспехов, плюс щит, плюс длинное кавалерийское копье, да ещё каждый норовит первым добежать и татарина ткнуть копьецом, а вдруг не достанется, тогда жизнь зря прожита. Мешают друг другу. Никто, судя по всему, с воями тренировками по атаке врага в пешем строю не занимался. Нужно будет Боброку попенять, решил Коська, а то что это за министр Обороны, который учений не проводит.

Волновались ратники не зря, ну, что на всех басурманов не хватит. Первыми хлебнули кровушки поганой стрельцы из сводной сотни Михея. Касьян с ним профилактическую беседу уже три раза проводил на тему, что хрен с ней с монгольской лошадью, бейте куда получится в том числе и по лошадям. Если всадник вполне себе бронёй прикрыт, то лошадей, прикрытых попонами с нашитыми железными пластинами всего ничего, откуда у пастуха денег на такую попону, это элитные всякие нукеры, профессиональное войско, которого много быть не может из-за скудости кормовой базы и дороговизны железа. Опять же, непрекращающиеся десятилетия гражданские войны, ну или великая замятня в Орде. Это когда ты других грабишь, то возможно и богатеешь, а в гражданской войне кто бы не победил, а государство становится только слабее.

Лучники по команде, поданной Касьяном выстрелом из ручницы, спустили тетивы, и в набившихся перед воротами, почти, как шпроты в банку, поганых полетели стрелы. Не все каленые, не все с закаленными наконечниками. Но сотня стрел профессионалов в неподвижные и очень близкие цели — это стрельба без промахов. А через пять — десять секунд ещё сто стрел. И теперь целей стало меньше. И тут же ещё сто. Со всех сторон. Всадники инстинктивно подались к центру огороженного пространства, ордынцы попеременно хватались то за саблю, то за лук, но крайние, которые могли применить и то и то, тут же падали с коней, пронзённые несколькими стрелами, не все смертельные раны, а то и ни одной смертельной, зато лошадь убита и, падая, увлекла хозяина за собой. А те, кто не упал и до кого стрела не долетела, находились в центре этой замятни и никакого толка от того, что ты достал саблю, нет. А из лука на крутящейся лошади, и когда тебе твои же товарищи перегораживают обзор, пойди попробуй сделай прицельный выстрел. Опять же стрельцы русские деревянными большими щитами прикрыты. Не так-то просто и попасть. И они тоже в броне.

Когда копейщики подоспели к загородке, то стрельцы уже пять, а то и шесть сотен стрел выпустили в сотню человек. И вся периферия завалена ранеными и убитыми, не в кого копьём тыкать. Хотя, вон, в двух местах пригодились вои. С десяток татаровей в двух местах сумели под градом стрел пробиться к канатам, и они даже начали их рубить, чтобы выбраться из мышеловки. И тут в лошадей стали тыкать острым железом, да и самим всадникам доставалось. И при этом лучники не на секунду не прекращали свой смертоносный дождь.

Под визг, ор, вой и ржание поголовье ордынцев в ловушке сокращалось и сокращалось, пока не прекратилось.

— Михей, давай своих на верх, тут без нас разберутся, — дёрнул сотника за рукав Коська, и первым по лестнице полетел на стену. Сердце бухало, не могли лифт скоростной построить?

Сколько там минут прошло после того, как решётка железная упала? Ну, пять? Пусть даже семь. И всё это время на стене грохотали Единороги. Изредка сквозь их рёв раздавались нестрашные хлопки кулеврин, и совсем редко далеко за стеной взрывались гранаты, приделанные на гигантские стрелы. Один раз и это плохо Коська даже взрыв «подарка» под стеной услышал. А это значит, что там было жарко, явно пытались басурмане лестницы к стене приставить и взобраться на стену, больше «подарок» незачем применять.

Взбежал по лестнице Касьян запыхавшимся, но вдохнув — выдохнув пару раз почти успокоился. Тут не было и намёка на панику, никто не кричал «Хватай мешки! Вокзал отходит!», люди просто работу работали. Банили стволы орудий, заряжали в них в мешочках порох и крупную картечь, стреляли и снова банили. Другие не менее быстро, но без суеты крутили ручку, что приводит в движение шестерёнки на зарядном устройстве гранатомёта. Третьи вкатывали на детскую горку второй бочонок с «подарком». Может и не пригодится уже сегодня. Но пусть там полежит, хуже ему не будет. Не зачерствеет. Дождика тоже нет, сухо, горящих стрел снизу не летит. Вообще, судя по тому, что на стене лежит пятеро раненых, там внизу лучники есть или были, ну даже если и есть, то сейчас сюда сто лучших стрелков Залесской Руси поднимаются, сверху и из бойниц бить сподручнее, чем снизу, не имея укрытия.

Коська подошёл, специально беззаботность и неторопливость изображая к бойнице и вниз глянул. Бегущий генерал ни в каком случае ничего хорошего у подчинённых не вызывает.

Едрит — Мадрит. Чё натворили!

Событие семьдесят шестое

Татаровья пошли на штурм всей своей Ордой. Единственное, что сдерживало их прибытие под стены Кремля так это ширина моста. Мост вообще необычный, тому кто его проооооооектировал нужно дать Нобелевскую премию… м… по литературе. А тому, кто строил, если это разные люди, тоже Нобелевскую, но по идиотизму. Мост с двумя арками, примитив, в общем и целом, обычный средневековый мост. Нда, вот только он был наклонный от Кремля к тому берегу пусть и не круто, но он снижался, градусов эдак на пятнадцать. Писец. Коська когда его в прошлом году увидел, то челюсть уронил. Зачем это сделано. Не, понятно, что Боровицкий холм довольно крутой, но наклонный мост… Наверное, он единственный в мире. Но это не все выверты. Это даже не треть. Кроме того, что он в целом наклонный, так он ещё и волной сделан. Ясно, что арки по-другому сейчас делать не умеют, куча горбатых мостов в мире. Сейчас чуть не каждый второй наверное, но тут другое, тут волна. Тут мало Нобелевки, тут напрашивается Ленинская премия.

Ширина моста такова, что две телеги разъедутся, то есть метров шесть. Ну или могут по двое — трое всадников протискиваться. Они и протискивались, пока несколько удачных выстрелов из орудий прямо по мосту не устроили на нём пробку. Ничего повредить каменным глыбам картечь железная не могла. Картечина весит