Шестнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

всего сто грамм в среднем, иногда и меньше и каменюкам — это как комариный укус. А вот когда в лошадь влетает пару кусков железа по сто грамм, то лошади не барабир, (татарские же лошади) она кричит и умирает. И ложится мёртвой поперёк проезжей части. Перила не дадут ей вывалиться в Неглинку. Точно так же не всё равно и всаднику. Его никакой самый лучший бахтерец из самой лучшей дамасской стали не спасёт, если картечь, читай разрубленный пополам гвоздь, в него врежется с чудовищной скоростью. Можно выжить, если рядом с тобой взорвётся граната от стреломёта. Там совсем другие кусочки железа — мелочь, и совсем другие скорости у них. Но от пушечного выстрела с пары сотен метров не спасёт ничего. Такой выстрел и танк остановит, гусеницу, например, порвёт.

Мост после пяти уже залпов двух Единорогов завален трупами людей и лошадей. Но это мелочи по сравнению с тем, что натворил 12-ти фунтовый монстр. Он не по самому мосту, как его мелкие товарищи, палил, а по подступам, там дорога шире и там скопилось с тысячу желающих въехать в Кремль на коне и саблей помахать. Как там у Малинина «Я хотел въехать в город на белом коне», но из пушки картечью пальнули по мне.

Монстр тоже пять выстрелов сделал, шестьдесят картечин в заряде. И по утрамбованной человеко-лошадиной массе. Трёх сотен трупов там нет, но гора кровавых тел есть, Лермонтову бы посмотреть не помешало. И это не всё. Несколько сотен человек прорвались по мосту до того, как там организовали пробку, и они даже две лестницы успели с собой принести. Более того, воспользовавшись тем, что оказались в мёртвой зоне у всех орудий, ордынцы быстренько прислонили их к стене и полезли. «Ты их в дверь, они в окно». На дверях теперь тяжёлая железная решётка, не поднять без механизмов. Вот и полезли. Любопытно посмотреть, а чего там внутри, за стенами.

Именно по этим товарищам и отправили «подарок». Бочонок взорвался, чуть не долетев до земли, и не только переломил обе лестницы, но и похоронил во рву пару десятком степняков. Похоронил не в переносном смысле, в прямом. Ров частично осыпался и закопал упавших с лестниц вместе с лестницами. А по оставшимся без лестниц и без пути к отступлению ордынцам весело палили со стен из ручниц «партизаны». Татары отбежали от стен, но выйти из зоны поражения не могли. Там топкие берега Неглинки и счастливчики, пережившие взрыв «подарка», теперь весело тонули в нечистотах и иле, покрывающих левый берег речки. Некоторые отстреливались из луков, отсюда и раненые. Бессмертными себя артиллеристы посчитали и вот чем это закончилось.

Всё это Коська оценил за минуту примерно пока сотня Михея поднималась на стену. Ну, есть у ребят чем заняться, в зоне досягаемости их стрел, с учётом высоты кремлёвской стены, несколько сотен человек. Упражняйся в меткости. Все условия созданы.

Бабах. 12-ти фунтовое орудие рявкнуло прямо под ухом и Коська поспешил отойти. Не то чтобы боялся, что разорвёт. Но громко, так и оглохнуть можно.

Тем более, у него работа есть, на стене лежали раненые. Без одной его ручницы татары обойдутся, ну, помрёт на пару человек меньше, а вот раненым срочна нужна помощь. И плохо, что он полностью уже исчерпал аккумулятор, теперь только собственная энергия.

Самый плохой — тот у которого стрела торчала из шеи почти, вошла над ключицей, ещё бы пару сантиметров правее и уже было бы ратнику не помочь. Но и сейчас все плохо. Начнёт он сейчас вырывать стрелу и заденет там какую важную артерию или вену. Он не знает настолько хорошо анатомию человека, чтобы быть уверенным, что в этом месте ничего важного нет. Проткнуть дальше товарища, а потом уже рану лечить, когда стрелу можно будет из спины вынуть? Да, хрен его знает. А там по дороге нет вен?

Коська пока оставил лежать артиллериста. Страшно было без привычного изобилия зелёной энергии за такую рану браться. Есть же вон товарищ просто со стрелой, в двухглавую мышцу бедра попавшей. С него и надо начинать.

Глава 28

Эпилог

— Коломна? — Коська сжал кулаки, — Ответит, самка собаки! Не, ну не честно же! Ну, как так-то, всё было так удачно… Вот бог свидетель, не хотел, но чувствую придётся по Волге в Сарай наведаться. Алаверды устроить.

Демид тоже насупленный стоял, он же плохую весть принёс. Шмыгнул носом, руками махнул обеими.

Не, ну что вот уроду этому чингисидскому спокойно не сиделось в степи у себя. Дел мало? В Коломне ведь «Свечной заводик» — мечта любого попаданца. Ладно, пусть не свечной, а пороховой и мыловаренный. И ладно, он никаких денег не приносит. В смысле, продажа мыла делает производство пороха бесплатным. Заводик на самоокупаемости. Но это ведь не говорит о том, что каждая встречная и поперечная сволочь будет его зорить безнаказанно. Мог бы назад через Серпухов Тохтамыш возвращаться, как и пришёл к Москве.

— Убрали же всё, — Демид пожал плечами, не понимая, чего это Литвин так возбудился.

Конечно, не первый раз замужем. Перед тем как в партизанский рейд выходить Касьян Иванович отправил в Коломну Трофима… ну, это ушлый мужичок лет пятидесяти, который был купцом, но разорился, не потому что плохой купец, а потому, что два раза подряд его ограбили. Коська его по рекомендации Акима Вельяминовского пригрел. Подлечил как следует, так как второе ограбление ещё и членовредительством отметилось, руку купцу серьёзно так сломали дубиной с множеством осколков лучевой и локтевой костей. Купец теперь как бы выделил из общего производства изготовление и продажу мыла, и пытается это производство углубить, расширить и сделать выгодным.

— Трофим, давай езжай в Коломну и там всё ценное закопайте в землю. Все котлы, пороховые мельницы обе, пресс пороховой, сита уберите, вообще сделайте так, чтобы если татары туда нагрянут, чтобы у них даже мысли не возникло искать оборудование. Купите там овечек больных и коз, и запустите их в ограду, пусть сорняки подъедают. И навоза свиного везде раскидайте, особенно у ворот. Прямо горы насыпьте. Во! Пусть по двору и пару поросят носятся.

Антикризисный менеджер убыл расстроенный, столько времени потеряют. Столько мыла можно было бы сварить и продать. Опять же опыты с производством полутвёрдого мыла с помощью глицерина в самом разгаре. И вот вместо полезного труда и прибыльного, бесполезный и убыточный. Трофим уезжал злой на Тохтамыша, а Коська сейчас