Похититель картин - Gadezz

– Связь пока стабильна. Доступа к датчикам температуры у меня нет. По моим прикидкам – умеренный уровень по ШИАД, однако… – Астрид напряженно рассматривает план дома, мерцающий на экране в виде трехмерной сетчатой проекции. – До особняка футов триста, а зона уже расползлась за ворота. И еще…

– Знаю. Расхождение на пару минут, а мы только на стыке. – Руби показывает на рюкзак за спиной. – Я захватила хрономаяк[27]. Если есть временные сдвиги, то могут быть и петли.

Астрид цитирует методичку, будто читая мысли Руби:

– «Аномалия с признаками временной дестабилизации склонна к ускоренному росту и переходу в критическую фазу, если коррекция не проведена в первые тридцать минут».

Руби закусывает щеку.

– Наберется два балла – вызывай ликвидаторов. И не вздумай лезть в аномалию. Героям – геройство, а нам – работа. Помнишь?

– Поняла. Опять все веселое достается им.

Руби закрывает одну створку двери, и Астрид хватает ее за рукав толстовки:

– Эй, мисс Протокол!

– Да?

– Будь осторожна. Вы все. – На ее лице пробегает тень, но Астрид тут же смазывает ее кривой ухмылкой. – Не хочу писать отчет о потерях личного состава.

– Не придется. И Астрид, – Руби переминается с ноги на ногу, – мне жаль, что из-за меня ты подверглась опасности. Прости.

Астрид мягко улыбается и уже через секунду возвращает прежнюю маску:

– Купон на три огромные пиццы с пепперони. Без ананасов.

– Ты… ты серьезно?

– И новую механическую клавиатуру с подсветкой. Взамен той, что ты конфисковала в прошлом квартале за «нарушение тишины» и утилизировала в урне вместе с банановой кожурой.

Руби вспоминает раздражающий звук клавиш, который был слышен даже из кабинета, но выдыхает:

– Договорились.

Астрид улыбается и вынимает из ящика маленькую аптечку.

– А это возьми для Бонбон.

– Не очень-то ты в нее веришь. – Руби кладет коробку в рюкзак.

– Если бы не верила, – Астрид сбрасывает дреды с плеча, пародируя Камиллу, – то предложила бы тебе большую. И…

– Что?

– Не хотела вас пугать. – Астрид почти прикрывает вторую створку двери и шепчет в образовавшуюся щель, чтобы не слышали остальные: – Кажется, охранник в будке мертв.

* * *

Сперва Руби и сама думает, что охранник отправился на тот свет. Но когда она тянет к его шее руку, чтобы прощупать пульс, ее запястье перехватывает Касс:

– Присмотрись к съехавшим очкам. На них конденсат. Он спит.

Будто в подтверждение его слов охранник по-джентльменски тихо всхрапывает.

– Не трогай. – Касс разжимает пальцы. – Мало ли что.

Она приподнимает брови, и он поясняет:

– Не хочу вызволять тебя из чужого сна. Ты же в курсе… – Касс смущенно почесывает затылок. – В курсе, что мне снится. Со мной лучше не застревать.

Руби оглядывает мужчину за столом. Касс прав: прикасаться к спящему в зоне аномалии особо опасно. Но в одном он ошибается – ей под силу сопротивляться. Ловцы осваивают заслон только на третьем году обучения, а Руби справилась за два. Контроль всегда помогал ей. Правда, у этого есть обратная сторона: чтобы снять заслон и войти в чужой сон, ей приходится тратить куда больше сил, чем большинству.

– Больно много ты знаешь. – Она открывает ворота, прижав кнопку. – Ночами учишь лекционный материал и поэтому постоянно зеваешь?

Касс притворно охает за ее спиной:

– От тебя ничего не скрыть. Не зря ты босс.

Руби хочет отшутиться, но ее прерывает внезапно вернувшееся к жизни радио. Из динамика доносится знакомая мелодия, словно вырванная из прошлого, и Руби тут же узнает мотив. По коже пробегают мурашки.

– Это «Старая сладкая песня любви».

Она останавливается, и Касс утыкается носом ей в макушку.

– Впервые слышу, – бурчит он, потирая ушибленный нос.

– Ее напевала призрак из «Портрета невесты». В галерее, где произошла первая пропажа. Раз картина в доме, то и Артур тоже.

Касс подталкивает Руби к металлической лестнице.

– Звучит так, будто пора сваливать.

Руби спускается к остальным и бросает ему через плечо:

– Это просто песня, но не забывай правила. – Она останавливается на последней ступеньке и поворачивается к Кассу, задирая голову. – Услышишь голос – ни за что и ни при каких обстоятельствах не отводи взгляд от картины.

– Если твоя цель была меня подбодрить, то результат прямо противоположный. Мне стало в разы страшнее.

Руби цокает языком и идет обратно к фургону. Ее встречает пара озабоченных глаз.

– Охранник жив. Уснул.

Камилла с облегчением выдыхает:

– А я уже испугалась, что из-за тела на нас свалится больше писанины. – Она складывает на груди руки. – Не смотрите на меня так, будто я снова опрокинула рождественскую елку.

В фургоне что-то с грохотом падает.

– Снова? – приглушенно кричит Астрид и появляется в окне, совершая цирковой кульбит из салона на передние сиденья. Затем она агрессивно опускает стекло, а оно, как назло, заедает на середине. Похоже, его и правда пара починить…

Астрид высовывает наружу лишь лицо:

– Ты клялась, что это был порыв ветра!

Камилла смотрит на нее с равнодушием:

– И ты ведь поверила.

– А, так это я теперь виновата?

Астрид тянется к ней из окна, но Камилла вовремя отступает. Эш благоразумно делает шаг назад, уходя с линии атаки.

– Последний раз, когда я видел женскую драку, на дворе стоял одна тысяча девятьсот двадцать восьмой год. С тех пор меня преследуют кошмары. Прошу вас, леди.

Руби утягивает Камиллу к воротам и командует остальным:

– Идемте скорее, пока Годзилла не напала на Кинг-Конга.

– Я украшала ее два часа! – орет им вслед Астрид, и все ускоряют шаг.

Подъездная дорога петляет сквозь заросший парк. Фонтан перед домом давно пересох. На дне тускло поблескивает треснувшая мозаика с ангелами. Их лица выглядят выцветшими, словно само время пыталось стереть следы их присутствия.

В мутном пруду отражаются каменные статуи – неподвижные, точно призраки, которые лишь притворяются спящими. У подхода к воде, если приглядеться, виден деревянный мостик. В ночи он так резко обрывается, что от одного только вида зарождается странная тревога.

Особняк возвышается над розовым туманом, который густыми клубами стелется в траве. Каждый шорох заставляет всех вздрагивать и оборачиваться, но в темноте прячутся лишь их страхи. Руби останавливается, упирая ладони в грудь Касса и Эша, преграждая им путь.

– Смотрите. – Она показывает вверх. – На втором этаже мигает свет.

Команда переглядывается и молча продолжает движение к каменной лестнице, засыпанной палой листвой. Эш замирает на последних ступенях, его брови сдвинуты к переносице.

– Странно, – произносит он непривычно серьезно.

– Что именно? – Камилла поправляет ремешок сумки.

– Дом богатого джентльмена, а выглядит запущенно. Поглядите. – Эш шаркает ногой, поднимая пыль. – Листья не убраны. Газон не подстрижен. Пруд зарос ряской. Фонтан весь во мху, и даже если его отключили с осени, такой не зарастает за месяц. Я не знал ни одного