Похититель картин - Gadezz

– Ты, кажется, не понимаешь, в какую игру ввязалась.

– С другом Призрака? – Она невинно хлопает ресницами, стараясь не рассмеяться ему в лицо. Страх – последнее, что она позволит ему увидеть. – Или ты его секретарь?

Когда они находятся так близко друг к другу, Астрид может разглядеть его гладкую кожу в разрезе маски. Этого недостаточно для выводов, но по крайней мере перед ней не старик-извращенец.

Мистер Похититель молчит, тщательно обдумывая ответ, точно подгружая новые данные. Затем тянет руку в перчатке к ее лицу и хватает за подбородок – не так сильно, чтобы причинить боль, но достаточно крепко, чтобы обозначить статус «кошки» и «мышки».

– Повторяю вопрос в последний раз. Что означает «исчезла вместе с аномалией»?

Лампа над ними вновь мигает, и ее свет отыгрывает отблесками в его темных зрачках. Астрид отвечает с напускным спокойствием:

– Буквально растворилась в воздухе. Как и «Пленница» с благотворительного вечера в Саут-Бэнк. Мы расследуем оба дела.

– «Пленница»?

– Ты совсем не читаешь газет? Знаешь, иногда буквы складываются в предложения и приносят пользу. Попробуй, тебе понравится.

Она прикусывает язык, но мистер Похититель пропускает ее колкость мимо ушей и достает из кармана бомбера рацию. Прижимает кнопку и говорит, не разрывая зрительного контакта:

– Принеси мне последний выпуск «Аномалиста». Прием.

– Вас поняла, сэр. Скоро буду, – доносится из динамика женский голос. Он вертится в голове, подобно дурацкой мелодии, которую не можешь вспомнить.

Астрид пробивает мелкая дрожь, но не от страха. Ей холодно. Да так, что стучат зубы. Она только сейчас понимает – толстовка и штаны липнут к телу. Мистер Похититель внимательно следит за ней, после чего отодвигает стул и поднимается с места.

– Раздевайся. Только верх.

Астрид вся сжимается.

– Ч-что? Вот так, без кат-сцен и прелюдий?

Он издает раздраженный звук, делает резкое движение рукой, и в свете лампы блестит лезвие ножа. В этот момент Астрид проклинает себя и свой помойный рот.

– Ох, похоже, у тебя нет чувства юмора, приятель, – она нервно смеется.

Мистер Похититель подходит к ней, и Астрид зажмуривается. Конечно же, ничего ужасного не происходит. Он всего лишь разрезает веревку, видимо промахнувшись мимо горла. И снова появляется перед ней со свертком ткани в руках. Ножа у него в руках, к счастью, уже нет.

– Переоденься. Не хочу, чтобы ты заработала воспаление легких и Министерство спустило на меня всех собак. – Он оглядывает ее. – Хотя им вряд ли будет дело до нулевика.

Астрид потирает запястья и берет кофту.

– Могу встать?

Мистер Похититель отходит на шаг.

– Нет.

– Ладно. Отвернешься или хочешь посмотреть? – бросает она с вызовом.

В его взгляде не проносится даже тени интереса. Он складывает руки на груди и нетерпеливо притоптывает ботинком, теряя самообладание. Астрид ничего не остается, как подцепить свою толстовку через голову, оставаясь в одном топе. И в этот момент, когда ее гнездо с дредами застревает в вороте, ее будто пронзает током.

Идея рисковая, но или так, или всплыть в Темзе. Астрид кряхтит, делая вид, что совсем запуталась, и нащупывает в волосах сначала скобы для степлера, а только потом канцелярский нож. Но оставляет его на месте.

– Господь! Да как ваше Бюро еще не распустили. Вы безнадежны.

Астрид вздрагивает от прикосновения его перчаток, и он помогает ей расправиться с ловушкой, в которую она попала. Наконец, увидев свет, Астрид натужно улыбается, хотя ее все еще ощутимо потряхивает.

– Шустрее, – командует мистер Похититель, отходя на шаг.

Она берет с коленок кофту, нюхает и, только убедившись в свежести, расправляет ее, чтобы надеть. Но мистер Похититель внезапно перехватывает ее за запястье и бесцеремонно тянет руку к свету.

– Откуда у тебя это?

Астрид не сразу понимает, что он говорит о шрамах – тонких, вырезанных бритвой линиях. Она привыкла к ним настолько, что они давно стали фоновым шумом, который просто перестаешь замечать. Или научилась делать вид, что прошлое заперто, как в клетке.

Каждая насечка равна году, прожитому в стенах детского дома. Но эти отметины были не выбором, а ритуалом, который Астрид ненавидела до скрежета зубов. Как будто тем, кто там рос, и без того не хватало причин для боли.

Мистер Похититель ждет ответа, но она демонстративно отворачивается.

– Какая же ты упрямая. – Он скидывает бомбер на спинку стула и закатывает перед ней рукав. – Видишь?

Она хмурится.

– Ты из «Синей розы»?

– А ты из «Красной». У тебя заметно больше отметин. Во сколько тебя удочерили?

– Меня не удочеряли, – зачем-то делится Астрид, на секунду позабыв, что минуту назад она была связана.

– То есть ты сбежала.

– Предпочитаю говорить: «Ушла, пока никто не видел».

Астрид готова поклясться, что в его глазах отражается удивление, которое он тут же скрывает за встречным откровением:

– Меня усыновили в одиннадцать, когда проявились способности.

Их прерывает ритмичный стук каблуков по металлу. Дверь со скрипом открывается, и в помещение заходит сперва белый пудель, а за ним – миссис Лэнгдон собственной персоной. Вернее сказать, Ирена Мрозек. При ней надменный взгляд, а угольные волосы зализаны в экстремально короткой стрижке. Для ее лет обтягивающий костюм сидит на ней не сильно хуже, чем на Ларе Крофт или Аде Вонг.

Пудель вертится у ног Мрозек, как заведенная игрушка. Астрид замечает ошейник с крупными рубинами, подозрительно напоминающими колье, украденное с аукциона в «Белгравии».

«Нет, – отгоняет она дурацкое предположение, – что за глупость? Кто в своем уме будет разбирать дорогое украшение ради аксессуара для пса?» Но взгляд так и цепляется за отблеск камней.

Ирена Мрозек протягивает мистеру Похитителю газету:

– Как продвигается?

Он рассматривает руку Астрид и задумчиво говорит:

– Интересней, чем я ожидал. Спроси ее о картине. Хочу знать наверняка.

Астрид пытается сделать глубокий вдох, но холодный, пропитанный мазутом воздух застревает в горле. Легкие намекают, что ингалятор остался в фургоне. Кофту она натягивает быстро, но пальцы уже плохо слушаются – то ли от озноба, то ли от того, что ее персональный счетчик выносливости мигает красным.

Мрозек встает напротив и приподнимает ее подбородок, крепко сжав пальцами. Куда сильнее, чем это делал до нее мистер Похититель.

– Где «Портрет невесты», мисс Вейл?

– Я не знаю.

Мрозек морщит нос, похожий на птичий клюв: то ли тут и в самом деле воняет, то ли она сосредоточивается.

«Интересно, – проносится в мыслях, – она в курсе, что физиогномика антинаучна?»

– Хорошо, – Мрозек сухо заканчивает вуду-анализ.

Мистер Похититель подкидывает ей идей:

– Спроси, как он пропал.

– Как исчез «Портрет невесты», мисс Вейл?

– Я уже говорила, что понятия не имею. Пропал вместе с аномалией. – Астрид взмахивает руками, вырываясь из хватки Мрозек,