Двадцать два несчастья. Том 4 - Данияр Саматович Сугралинов

— Я предлагал, не обещал.

— Один семинар. Два-три часа, когда вернетесь. Заплачу отдельно… Скажем, пятьдесят тысяч. — Она помолчала и добавила тихо: — Считайте это извинением за произошедшее.

Глядя на нее, я видел еще молодую женщину, бывшую спортсменку, которая где-то по дороге потеряла и спорт, и, судя по всему, личную жизнь. Руководитель среднего звена в сети массажных салонов, которая только что попыталась меня, по сути, изнасиловать, а сейчас, завернувшись в простыню, пытается сохранить остатки достоинства и разрулить ситуацию.

Но!

Я-то знал, что дело не в ней, а в этой загадке с Системой! Поэтому винить ее никак не мог.

— Снежана, — сказал я мягко и чуть приврал: — Ты мне нравишься, правда. Я и сам, как видишь, парень крупный. Просто не готов был, растерялся, а дальше на рефлексах все, понимаешь?

Посмотрев на меня, она посветлела и с облегчением кивнула:

— Конечно понимаю!

— Ну вот. Ты же сама чувствовала, что и я был не против, девчонка-то ты видная! Просто… Я только недавно расстался с девушкой и… Короче, пойми, я пока не готов. Внутренне не могу.

Напряжение отпустило ее плечи, и она часто закивала, как Степка, у которого спросили, не хочет ли он сходить в аквапарк.

— А насчет тренинга — без проблем. Как вернусь, выйду на связь.

— Спасибо, Сережа, — сказала она, густо краснея. — Спасибо за все. Я пойду. Иннокентий выдаст расчет.

Она быстро оделась, не глядя на меня. У двери обернулась, открыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала и вышла.

Ее грузные шаги торопливо простучали по лестнице, хлопнула входная дверь.

Я остался один в кабинете, пропитанном запахом ароматических масел, и посмотрел на свои руки — те самые, которые пять минут назад выполнили то, чему меня никто не учил.

Тело помнит что-то, чего не знает голова.

И откуда это странное тактильное влияние на женщин, которое я начал замечать сегодня? Причем на всех, до которых я дотронулся, независимо от возраста, состояния и отношения ко мне.

Откуда вообще взялась эта Система?

Почему именно мне позволили переродиться?

Почему именно в теле Сереги?

Вопросы без ответов.

Но я их обязательно получу! Ученый я или кто?

Прибравшись в комнате, я вызвал такси, спустился вниз и забрал у Иннокентия конверт с наличными за двенадцать клиенток по моей ставке плюс небольшой бонус, очевидно, от Снежаны. В сумме получилось двадцать тысяч рублей.

Неплохо!

Хорошие деньги за один день, но после целого дня массажа хотелось только одного — добраться до дивана и не шевелиться.

Таксист попался удивительный — слушал русский рокапопс девяностых и громко подпевал, подмигивая мне в зеркало заднего вида. Под его «А ты жуй-жуй свой „Орбит“ без сахара!» я доехал до дома, но из-за перекопанного проезда выйти пришлось в соседнем дворе.

Я направился к своему дому, срезав путь через детскую площадку. В желтом свете фонарей увидел Степку, окруженного тремя пацанами лет по тринадцать-четырнадцать. Все трое были в одинаковых черных куртках и стояли в одинаковых развязных позах. Щуплый первоклашка Степан, который еще месяцев пять назад ел манную кашу в детском садике, удивленно крутил головой, слушая, что ему говорят все трое.

Так… Похоже, те самые гопники, о которых мне утром рассказывала Танюха.

Один из них, тот, что покрупнее, втирал что-то Степке, тыкая пальцем ему в грудь, а тот пятился к качелям, но упал, получив подножку от одного из малолетних уродов.

Первым порывом было рвануть туда и раскидать эту шпану, благо я знал, что тело справится. Но последствия! Ладно, сегодня я их отгоню. А завтра они поймают Степку снова, когда меня рядом не будет. Послезавтра — тоже. И каждый раз будут бить сильнее, вымещая злость за вмешательство взрослого. Школьная и дворовая иерархия работает именно так: вмешательство извне не решает проблему, а загоняет ее глубже. Просто Степка… Блин, он же совсем маленький еще!

Нужно другое решение. Но какое?

Пока я думал, Степка поднялся, а тот, что покрупнее, лопоухий, схватил его за ворот куртки. Мальчонка дернулся, но не вырвался. Второй потянулся к его руке, где на запястье темнел ремешок умных часов — я их сразу узнал, потому что сам же и выбирал!

К черту последствия!

Я шагнул вперед…

…и в этот момент через забор, ограждавший детскую площадку, перепрыгнул Рашид.

Он двигался неторопливо, руки в карманах, но что-то в его походке заставило троицу обернуться. Он был их ровесником, причем худым и на полголовы ниже самого крупного из них… но все равно они заметно напряглись. И я тоже застыл, решив понаблюдать, что будет дальше.

— Эй, — сказал Рашид негромко. — Валите отсюда.

Тот, что держал Степку, хмыкнул, но руку разжал.

— Ты че, Рашид? Это твой братан, что ли?

— Это мелкий с моего двора. И он под моей защитой.

— Под твоей защитой, — передразнил второй. — Ты сам-то под чьей? Выйдем раз на раз?

Рашид шагнул вперед. Руки он по-прежнему держал в карманах, но плечи развернулись, подбородок приподнялся. Он не боялся. Или умел не показывать страх так хорошо, что разницы не было? Эмпатический модуль показал, что страха в нем нет. Только вспыхнувшее чувство справедливости и кураж.

— Можем и раз на раз, — лениво сказал Рашид. — Но вы же зассыте и втроем на одного кинетесь, это все знают. Так что вы неправы и по понятиям, и по закону.

— Ты че такой дерзкий? — рявкнул крупный.

— А то! Еще раз подойдете к пацану, — угрожающе сказал Рашид, — будете разговаривать не со мной, а с Тунгусом.

Имя подействовало. Крупный дернулся, двое других переглянулись.

— Лады, лады, — пробормотал первый. — Расслабься. Мы же просто так, поговорить с малым хотели. Часы посмотреть. Думал, братишке такие же купить.

— Ну-ну. Поговорили? Валите!

Они ушли. Не быстро, чтобы сохранить лицо, но ушли.

Рашид повернулся к Степке:

— Ты как, мелкий?

— Нормально. — Степка смотрел на него снизу вверх, а в его голосе смешались испуг, облегчение и что-то похожее на восхищение.

— Если еще полезут — скажи. Я в том доме живу, в третьем подъезде. Первый этаж и направо, понял? Разберусь.

Степка кивнул.

Рашид развернулся, чтобы уйти, и тут заметил меня — я вышел из тени.