Тактик 11 - Тимофей Кулабухов

Голос Орофина звучал ровно, без эмоций. Эльф стоял у края стола, прямой, как натянутая тетива. Его доклад был сухим набором фактов, информационным шумом, за которым я пытался разглядеть суть.

Я потёр переносицу. Серая рутина войны, которая вызывает опасное привыкание, ложное ощущение, что всё нормально. Когда ты в паре дневных переходов от столицы врага, у тебя, да и у них — не всё нормально.

— Дальше, — бросил я, не поднимая глаз.

Тонкий палец разведчика сместился южнее.

— Разведка проникала ближе к Монту, севернее. Разведдвойки не обнаружили следов крупных соединений противника. Крестьяне в массе своей эвакуированы. Местность сложная. Холмы, овраги, остатки поселений. Логистика там невозможна. Почти не возможна, если не считать непроходимого тракта.

— Рассказывай за свой этот тракт, — предложил эльфу я.

— Старый тракт, командор. Судя по камню, построен чуть ли не времена империй, в Эпоху Богов. Скорее всего, часть канувшей в прошлое системы дорог империи.

— Широкий?

— Нет. Полторы телеги.

— Ну, нам хватит. Но он не проезжий? Деревья, разрушение полотна?

— Реки.

— А, да, ты говорил. Нет мостов?

— Они были, но время их разрушило. Без мостов пользуются этой дорогой только крестьяне. Тракт идёт через редколесье, они ездят от фермы к ферме, не более того. Однако, несмотря на то, что этой дорогой почти никто не пользуется, она не ушла под землю и не заросла лесом.

— И что, прямая?

— Как струна.

В природе не бывает прямых линий. Реки петляют. Тропы животных огибают препятствия. Дороги, проложенные крестьянами, следуют рельефу местности. Прямую линию может создать только инженер. Инженер, у которого были ресурсы, технологии и цель игнорировать ландшафт.

— А на карте покажешь?

Вместе с эльфом мы провели эту самую линию по карте. Она шла не совсем к Монту, вернее, не к его центру и не к одним из его ворот. По сути, она вела в никуда, просто «в направлении».

— Как думаешь, куда она ведёт? — спросил я эльфа.

— Когда её строили, никакого Монта не было. Были другие города, перекрестки, направления. Поэтому сейчас она никуда не ведёт.

— Ну, нет, дороги всегда куда-то ведут, даже если это «куда-то» — исчезнуть на очередном поле.

Я задумался, но не стал далее держать при себе командира разведки:

— Слушай, ну, дорога интересная, особенно тем, что её нет на официальных картах ни одной из сторон. Ладно, отдыхай, твои бойцы пусть тоже набираются сил. Со дня на день нас ждёт поход и в этот раз работы для разведки будет много — Монт рядом, тут может произойти что угодно и когда угодно.

Орофин кивнул и ушёл.

Я остался сидеть на табурете и вертеть в пальцах тяжёлую серебряную монету с профилем короля Назира. Монарх улыбался чеканной, самодовольной улыбкой. Через секунду эта улыбка исчезла в моём кулаке.

План маэнского штаба был прост и в то же время надёжен. Они сейчас переместят свою армию к Монту и там разобьют Вейрана.

Но любой план стоит дешевле той бумаги, на которой он начерчен, если у тебя нет войск, способных его выполнить. И этой игре категорически не хотелось бы оказаться разменной пешкой, точнее двумя пешками — Штатгаль и армия умарцев.

Дверь в канцелярию распахнулась во всю ширину.

— Звал, командор? — это был Мурранг и его голос звучал как боевой горн, громко и чисто.

За спиной брата был Хрегонн.

Я спрятал монету в карман и поднялся. Победа любит подготовку. И в минуты отдыха мы не столько отдыхаем, сколько готовимся.

— Звал.

Я подошёл к ним вплотную. Даже с моим ростом, а для мира Гинн я был высоким человеком, гномы были ненамного ниже меня и определённо выше, чем положено для их расы. Каждый гном понимал, что причина тут простая, гномы — не чистокровные, в них течёт и человеческая кровь. Однако теперь социальный статус этих гномов был так силён, что никакого презрения или неуважения они не встречали.

Теперь они просто два боевых офицера, которые даже в спокойные периоды таскали на себе среднюю броню. Как сейчас.

— Как настроение в лагере?

Хрегонн, более простодушный из братьев, чуть склонив голову набок, ответил:

— Люди чистят оружие. Орки играют в кости. Гномы спорят о качестве стали. Обычный день. Рутина даёт отдых, но она же разъедает дисциплину, если позволить ей затянуться.

Я взял с собой карту, потянул их в коридор ратуши и завёл в боковое помещение, пустое и пыльное.

— Сегодня пусть отдыхают, — вздохнул я, — Но начиная с завтрашнего дня готовимся к выходу в поход, боевой рейд. Кейкан мы оставим полностью, то есть обозники не могут рассчитывать оставить тут какое-то барахло. Пусть обеспечивают стандартные наборы сухого пайка на два дня, готовят дрова, проверяют фургоны и биндюги. Мурранг, это задача для тебя.

— А когда намечен выход в рейд? — спросил Хрегонн. Спокойно, без вызова. Просто определял для себя сроки.

— Мы этого не знаем. Но нам нужна готовность выйти в любой момент, когда потребуется.

— А направление?

— А вот это уже интереснее. Хрегонн! Отправляйся в район фермы Лорги, это к северу от города, там будет старый узкий тракт.

— И?

— Тракт упирается в разрушенный мост. Мне нужна там переправа. Временный мост или понтоны.

— А ширина реки? — прищурился гном.

— Около девяти метров, но берега зыбкие.

— Ладно, справимся, настелем временный бревенчатый настил. Правильно я понимаю, что по нему должна пройти боевая колонна?

— Да. Но это большой секрет. Попроси сапёров пока что молчать об этом.

— Один мост?

— Врать не буду, он не один. Задача сделать тракт временно проходимым.

Гномы переглянулись.

— И куда он ведёт, этот тракт?

— Просто в северном направлении. В никуда.

— Босс, там же только Редколесье, брошенные фермы, холмы и бродячие собаки, перемешанные с волками.

— Отличное место! Дыра, откуда нас будет трудно выковырять и трудно достать ординарными войсками. В сумме — готовность выдвинуться и дорога, о которой никто не знает. Понятно?

Братья синхронно кивнули. Они многое понимали, гораздо больше, чем говорили вслух. Железная дисциплина в них сильнее любопытства.

— Сделаем, босс, — прогудел Мурранг.

Они развернулись и вышли.

А я отправился к принцу Ги. Мне нужно было донести до него мысль, личную и деликатную, которую я не мог доверить посыльному или записке. Ими мы подчас обменивались, поскольку принц